Двойной шантаж - Линетт Тиган

Хочется едко сделать ему замечания, фыркать и язвить, но я не решаюсь даже на это. Я должна быть благодарна, что жива, невредима и снова окутана больной заботой и контролем криминального авторитета.

Оставляю его без ответа, когда скрываюсь в ванной комнате, включаю воду и даю своим слезам свободу.

Я не готова начинать всё с нуля.

Дорогие читатели! Если вам нравится эта книга, пожалуйста, поддержите меня звёздочками! Это абсолютно бесплатно: D Вам — не сложно, а мне — приятно!

Глава 15. Его женщина

Тимур:

Четыре утра, а я сижу и не шелохнусь, когда возле меня возятся люди. Алексей Андреевич раздает строгие указания и накидывает варианты поиска Вики, а меня словно прижало бетонной плитой. Ни слов, ни эмоций, ни даже желания что-либо делать. Я растерялся. Впервые жизни я понимаю, что от меня ничего не зависит и мне… Страшно.

Архипов поднял меня ночью. Я не спал, словно чувствуя что-то нехорошее, глаза даже не смыкались. Был уже одетым, просто лежал с телефоном в руках и смотрел в потолок. Мы предполагали сделку между Викой и неизвестным человеком на выходных, но она даже не высовывалась. А среди ночи в воскресенья все подорвались.

Я до последнего надеялся, что Вика одумается, придет ко мне хотя бы с каким-то глупым объяснением и жалостливо попросит помощи, но она четко провела черту. Выгонять её из моей квартиры стоило вселенских усилий, и я знал, что был прав, но… Но внутри меня всё сопротивлялось, билось в протесте и агонии, когда я ловил её взгляд, полный сожаления и боли. Несмотря ни на что, она упрямо стояла на своём — молчала и принимала моё решение, хоть и сдерживала стоящие в глазах слезы.

Архипов настоял действовать радикально — вытряхнуть её из комфортной обстановки, заставить её говорить, надавить и услышать мотивы. По-другому она не хотела, а даже сменив стратегию, тоже смолчала. Хоть и Алексей Андреевич остался довольный результатом, я — нет. Его волновала моя безопасность, а меня волновала Вика.

Меня всего трусило, когда я смотрел на бардак в спальне, взбесившимся зверем обходя квартиру, как запертый в клетке хищник. Тогда я уже понял — она не вернется, и я не до конца понимал, упрямство это или что-то совершенно другое?

Дамир предложил помочь, но я не решился откровенничать, посоветовал только его людям наблюдать за девочками. Людей прибавилось сразу же, а Дамир лично приехал переговорить с Алексеем Андреевичем, пока я изо всех сил старался взять себя в руки.

Мы были на стройке, и я своими глазами видел её — удивительно решительную и сильную женщину, которая швырнула деньги также, как и я. Они её не волновали, от слова совсем. А затем моё сердце остановилось и вовсе — Вику и мужика, который смахивал на описанного бандита Зоей Ивановной, окружили.

— Вытащи её оттуда, — сорвался я, увидев, как моя женщина, брошенная на произвол судьбы, самостоятельно сражается с рослыми и массивами мужланами.

— Нельзя сейчас вмешиваться, — отрицательно качает головой Архипов, а я не выдерживаю и дергаю ручку дверцы машины. Не поддается, и тогда я понимаю, что он меня намеренно запер. Сукин сын! — Сейчас же отопри и дай мне оружие, — приказываю я, раздражаясь.

— Нельзя, — вторит мужчина, крепко впиваясь пальцами в руль, смотря в перед. Когда я перевожу взгляд, Вика отворачивается от жесткого удара. Она сражается, пока я бездействую. — Виктория им нужна. А если сейчас вмешаемся — мертвыми будем все.

Я вздрагиваю, когда на неё направляют оружие. Во мне все ежится от страха, но адреналин вызывает безрассудство. Архипов не успевает отреагировать, когда я бью его кулаком в лицо, вытаскивая из кобуры пистолет, щелкаю нужную кнопку и выхожу из машины.

Тогда мне преграждает дорогу Дамир.

— Не лезь, — рявкаю я. Мой друг не отходит в сторону, а я уже вижу, как все рассаживаются по машинам и разъезжаются в разные стороны. Что-то в тот момент во мне с треском надломилось.

— Ты не в себе, — Дамир аккуратно забирает из моих рук пистолет. — Мы её вернем, но тебе нужно успокоится.

Я совсем не помню дорогу к моей квартире, только вкус жгучего алкоголя и несколько таблеток, которые притупляют эмоции и заставляют ощущать себя в прострации.

Если бы я её не прогнал и запер у себя дома — она была бы цела и невредима. Я корю себя, что пошел на поводу, что разозлился и потерял здравый смысл.

— Они её не тронут, — уверенно твердит мне Дамир, присев рядом на диван, плеснув себе в стакан виски.

— Ты ничего не знаешь, — бессильно шепчу я, уставший слушать это обещание. — Никто ни черта не знает! — рявкаю я, отставив стакан в сторону. — Я не должен был её отпускать от себя ни на шаг.

— Тогда, мой дорогой друг, в тебе давно была бы дырка, — он тяжело опускает свою ладонь мне на плечо. — Люди не простые, серьезные и имеют влияние. Нужно действовать умнее.

— Откуда тебе знать, кто это?

— Не все родились во влиятельной семье, как ты, — невесело усмехнулся Дамир, заставив меня вскинуть бровь и посмотреть на него. — Я поднимал деньги разными способами и в начале пути первый капитал для вложений пришлось зарабатывать, работая с такими же ублюдками, — многозначительно намекает друг.

— У тебя всегда были деньги, — недоумеваю я.

— Понты это были, а не деньги. Брендовые шмотки — паленка, шлюхи сами вешались на меня, а пару нужных знакомств никак не прибавляли мне денег в карман. Жил я в общаге до самого выпуска.

— А ко мне ты почему не пришел? — удивленно спрашиваю я. Помню наше студенчество и не могу вспомнить ни разу, когда Дамир был без гроша в кармане.

— Решил соответствовать, по-своему, по-глупому и совершенно не по-честному, — пожимает он плечами. — К тому же если состоишь в Клане, разглашение сулит смертью, так что я держал язык за зубами.

Меня передергивает. Снова этот «Клан».

— Состоял? — не то спрашиваю, не то поправляю.

— Из Клана выходят только мертвым, — беззаботно пожимает он плечами, а я вдруг понимаю, что совершенно не знаю своего друга.

— Так значит ты… — хочу сделать очень шумное оглашение, но Дамир напирает своим взглядом.

— Я не важная шишка, в тех кругах не особо кручусь, но эти люди не забывают, что когда-то помогли мне. Теперь