Жена алого императора - Мария Боталова

К сожалению, Анаасг не мог нарушить чистоту эксперимента, а потому нам приходилось ее слушать – с нашей стороны магическая дымка должна была быть полностью проницаемой, чтобы не мешала Фьёру. Я погрузилась в его мысли. Не смотрела его глазами, это не помогло бы мне самой научиться распознавать метки, но позволила своим чувствам обостриться за счет чувств Фьёра. У него получилось быстрее.

– Да, я ощущаю ее метку!

– Сможешь определить, если кто-то будет проходить мимо, есть на нем метка или нет? – тут же спросил Анаасг.

– Мимо – наверное, нет. – Фьёр всерьез задумался. – Но если какое-то время полетаю с ним рядом – смогу!

Глава 14

До наставников я в этот день не добралась. Мы еще потренировались определять метки с увеличением расстояния. Скорость определения, опять же, хотелось улучшить. А потом Фьёр принялся учить Диарха. При желании и с разрешения фениксов раахи могут устанавливать достаточно плотный контакт, чтобы передавать образы и ощущения друг другу. У Диарха пока не получалось, потому что он не был в прямом контакте с меткой и все же не чувствовал того, что довелось почувствовать Фьёру, но Анаасг был преисполнен надежд, что все-таки Диарх научится со временем, а потом эти умения можно будет передавать и другим раахам. Если хотя бы несколько раахов научатся чувствовать метки на расстоянии, то с орденом на территории Феоара будет покончено.

– Получается, что мы совсем скоро узнаем, кто из Темного Феоара на стороне орденцев? – обрадовалась я.

– Получается, что так, – задумчиво согласился Анаасг.

– Тогда я кое-чего не понимаю. Если вы и раньше могли определять наличие меток, просто не так легко и скрытно, то что мешало вам заключить соглашение? Вместо того, чтобы разрывать отношения с Темным Феоаром, договориться, что вы проверите их, а они проверят вас? Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Оба, и Анаасг, и Эроан удивленно воззрились на меня. Похоже, фраза их удивила. Несмотря на то, что благодаря дару Георны все мои фразы достаточно четко переводились на местный язык, а здешние поговорки и устойчивые выражения транслировались для меня в понятном варианте, все же это выражение оказалось в новинку.

– С одной стороны, ты права, – согласился Анаасг. – А с другой… чтобы прочувствовать метку на такой глубине, нужно слишком грубое погружение. Помимо того, что оно достаточно болезненно, это почти как нападение. Это серьезное вторжение в личные энергетические структуры. Когда вопрос обсуждали предшествующие нам темнейший и светлейший – они на это не согласились. Сочли слишком интимным процессом.

– А еще, я полагаю, – добавил Эроан, – самая верхушка ордена может обходиться без меток. Они действуют за идею и друг другу доверяют. У них могут быть клятвы вместо меток, чтобы тот, кто окажется в плену, не мог раскрыть их тайны и умирал при попытке что-то рассказать. Но меток может не быть.

– К сожалению, такое вероятно, – мрачно согласился Анаасг. – Не исключено, что кто-то из правящей семьи Темного Феоара находится слишком близко к верхушке ордена. Но империю и Светлый Феоар мы очистим.

Обсудив дальнейшие действия, мы разошлись. Я вернулась во дворец в Сархаде, чтобы продолжить свадебные приготовления.

– Я могу задержаться, – предупредил Эроан, целуя меня, прежде чем отправиться к темным фениксам.

Я не хотела, чтобы он уходил в Темный Феоар – слишком неприятные остались впечатления. Но вместе с тем прекрасно понимала, что это необходимо. А еще я доверяла Эроану и знала, что теперь уж точно никаких игр ни с Виорой, ни с Граилом не будет.

– Леди Стасианна, как вы вовремя! – обрадовалась Жамон. – Очень важно, чтобы вы высказали свое мнение. Нужно утвердить несколько важных элементов. Какое изображение солнечного зарана вы предпочитаете? – она продемонстрировала мне несколько картинок.

Заран – местный зверь, очень похожий на лисицу. Отличается особенно пушистым хвостом, кончик которого закручивается, словно большая кудряшка. Шерсть у него тоже немного вьется. Ну и цвет, как правило, у зарана достаточно тусклый – серый, черный, синий. Другое дело – солнечный заран, существо мифическое. Считается, будто это один из обликов Давара – солнечного бога, освещающего брачные союзы. Так что изображения солнечного зарана – неотъемлемый атрибут любой свадьбы.

Я с любопытством изучила пять изображений и выбрала одно, показавшееся мне не слишком вычурным и вместе с тем как будто излучающим свет:

– Мне нравится это.

– Прекрасный выбор! – обрадовалась Жамон. – А теперь перейдем к выбору сорта цветов, узора на салфеточках и украшений на блюдах…

Меня закрутила предсвадебная суета. Фьёр недолго смог все это выдерживать, так что поспешил вылететь в окно и отправился на прогулку.

– А может, я уже начну вычислять метки?

– Нет! Только под присмотром Эроана, Даррэна и всех остальных. Когда нам скажут этим заняться – тогда и займемся. А полетать можешь, я не против.

– У меня уже в глазах рябит от всех этих цветов и украшений. И от людей!

Подготовка к свадьбе на самом деле обретала императорские масштабы. Леди Жамон умудрилась задействовать огромное количество людей: постоянно туда-сюда бегали служанки, помощницы, набранные из учениц Жамон, ну и конечно, толпа другого народу: продавцы, художники, швеи, оформители интерьеров – кого здесь только не было. Даррэн наверняка меня уже проклинает из-за того, сколько ресурсов ему пришлось привлечь для обеспечения безопасности, когда императорский дворец превратился в проходной двор.

– Леди Стасианна! – ко мне подошел посыльный. – Для вас просили передать письмо.

Я по привычке прислушалась к ощущениям – магии на письме не было, можно открывать. Впрочем, необходимости в такой предосторожности тоже не было – все письма на наличие скрытых опасностей проверялись специальной службой, одним из подразделений императорской службы безопасности.

В этой суете трудно было сосредоточиться, но я отошла в сторонку, вскрыла конверт и прочитала: «Леди Стасианна, у меня для вас важная информация, которая касается его величества. Передам лично, сегодня в девять вечера у четвертого входа в южный корпус прислуги».

– Какой оттенок вам нравится больше? Насыщенный, густой и глубокий, почти бордовый, или яркий, кроваво-алый? – леди Жамон продемонстрировала две ленточки.

Я сжала письмо