Лабиринт - Иден Бар

Подъезжаем к красивому темно-серому самолёту небольшого размера, с уже спущенным белоснежным трапом. Нас встречают улыбчивые люди в форме. Проходим внутрь, дверь закрывается. Все вдруг куда-то исчезают, и мы остаёмся совсем одни в небольшом светлом салоне с удобными креслами и столом. Стою, осматриваясь.

— Добро пожаловать на борт Airbus Voyager, — Алекс нежно приобнимает меня за талию и увлекает за собой, — пойдем, все покажу.

Иду за ним как зачарованная, не забыв снять его руку с моей талии. Но теперь он ведёт меня за руку, неторопливо, как ребёнка.

— Люблю это борт, — интимно признается мне Алекс, — большое внимание отведено безопасности: он оборудован системой «свой-чужой» и противоракетной защитой. Также у самолёта есть дополнительные баки для горючего, так что он может без дозаправки пролететь… мм, не скажу, сколько, это засекреченная информация. На борту душ, спутниковая связь, интернет. Маленький конференц-зал и, — затягивает меня в какой-то отсек. Спальня! Восхищенно выдыхаю, — здесь ты сможешь отдохнуть. Позже.

— Блин, круто! — качаю головой, — спасибо за экскурсию.

Возвращаемся в салон с креслами, удобно усаживаемся рядом. Я — у иллюминатора. Будто проваливаюсь спиной и попой в мягкую, пружинящую подо мной кожу сиденья, что очень расслабляет.

Пока глазею на бегущую взлётную полосу, самолёт на удивление резко стартует, и скорость быстро набирает обороты. Как в истребителе, должно быть. Ощущаю мягкий толчок, подрагивание и — вуаля! Мы в небе.

Алекс нажимает какие-то кнопки на выехавшей сбоку от него панели, и в салоне начинает звучать тихая музыка. Она нравится мне. Это тягучие томные звуки саксофона, и вторящее ему фортепиано. Заслушиваюсь.

Он встаёт неслышной тенью, чтобы ускользнуть куда-то. Возвращается с кофейником и графином воды на подносе.

— Кофе?

— О да, с удовольствием! — протягиваю к нему руки. Благодарю, принимая чашку. Я приятно поражена тому, как быстро он запомнил любимые мною пропорции молока и кофе, а также то, что пью я его без сахара, но обязательно с ложечкой в чашке.

Мне нравится иногда помешивать кофе, остужая. И чтобы не образовывалась плёночка сверху. Все-таки профессиональная внимательность Алекса накладывает свой отпечаток даже в мелочах! Улыбаюсь.

— О чем думаешь?

— Думаю о том, какая очаровательная у нас сегодня стюардесса. Вернее, стюард!. Извини. Это просто шутка.

Алекс смеётся.

— Ну, это комплимент для меня! Прошу только поосторожнее с этим. Не распаляй мое воображение.

— Боже упаси, — делаю большие глаза в притворном ужасе. Пьем кофе, молчим немного.

— А кто этот человек из прошлого, которого мы ищем? Мы не договорили, — решаюсь сказать.

— Давай пока не будем о делах? — мягко отвечает он. Музыка продолжает действовать на меня самым расслабляющим образом. Алекс жестом фокусника кладёт на стол большую темно-коричневую коробку.

— Окей, — смотрю на нее с интересом.

— Расскажи о себе? Мы так мало говорили с тобой.

— Что конкретно тебе интересно? — чуть-чуть напрягаюсь.

— Все.

Встречаемся взглядами. Быстро отвожу свой в сторону, на коробку. Алекс открывает ее. Боже! В глазах рябит от цветов, форм и размеров шоколадных конфет. Неимоверное количество, не меньше полутора килограмма.

— Ого! Теперь я понимаю, за что еще ты любишь этот борт… Спасибо.

— Вообще, я не сладкоежка, но в твоей компании мне хочется попробовать всего, — отпускает он с улыбкой какую-то довольно двусмысленную шуточку, и берет конфету. Я же, в тайном восхищении от красоты и объёма коробки, долго не могу выбрать, — расскажи, чем ты занимаешься? Работаешь?

— Конечно. Преподаю в университете, английский язык и литературу, — усмехаюсь, вкушая восхитительно-шоколадное нечто с многогранным вкусом. Наверное, бельгийские или швейцарские, — все, как и планировала! Жизнь моя, в целом, довольно скучна. Детей нет, рассказывать о муже не имеет смысла. Этот человек, действительно, скоро уйдёт из моей жизни, и надеюсь, навсегда.

Я ещё не думала о том, как мы будем работать в одном месте с Гришей. Хотя это будет, уверена, очень неприятно, но точно разрешимо. Привыкнем. Достаю телефон, открываю свою почту. Письмо от Кати, письмо от Наташи, коллеги. Решаю начать с Катиного.

— А как тут вообще, в полёте с интернетом? — интересуюсь у Алекса, делая очередной глоточек кофе, — мм, как вкусно. То есть, то нет?

— Лучше чем на рейсовых, но да, так, как ты сказала, — задумчиво отвечает он.

— Я посмотрю почту, ты не против? Пока есть, — произношу машинально, уже пробегая глазами Катино письмо. Слава Богу! Она в порядке. В конце письма приписка, которую, не поверив вначале глазам своим, пробегаю дважды: «Кстати! У Алекса есть жена, ты знала?:). Передавай ему привет. Я очень по тебе соскучилась!»

Обомлеваю. Мне даже в голову не могло прийти, что Алекс женат.

Почему? И почему я сама не спросила его об этом? Ответов у меня нет. Вернее, есть, но… Какая теперь разница. До боли закусываю губу. Пишу Кате о своих делах, коротко, попутно интересуясь — откуда она, собственно, узнала об этом? Мой палец замирает над алфавитом в телефоне на секунду. Повинуясь порыву, все же пишу ей дальше о том, где окажусь через считанные часы. С ним. Бахр-Дар, Эфиопия. Я запомнила.

Мое состояние сейчас можно описать одним словом — потерянное. И я не имею никакого права на эти чувства! Алекс просто женатая скотина, цинично предложившая заняться сексом. Как жаль. Это оскорбляет, сводит на нет все, что было между нами когда-то.

И что могло бы быть — дружба, благодарность… Кажется, шмыгаю носом, уйдя в себя, и тут же ощущаю на себе его внимательно-острый взгляд.

Сосредотачиваюсь на письме Наташи, заставив себя игнорировать этот обжигающий взгляд. Алекс пьет своей кофе молча, не мешая мне.

Быстро строчу ей о том, что у меня подозрение на ангину и я была бы очень признательна ей, если она передаст эту информацию нашему заведующему кафедрой. Больное горло, не могу разговаривать, а так бы позвонила ему сама — поясняю я ей. Нахожу нужным добавить в конце, что серьёзно поссорилась с Гришей, поэтому совсем не полагаюсь на него в этом вопросе, да и во всех остальных тоже. Обещаю писать о своём состоянии, и что она может переслать мне часть своих студенческих работ на рецензию. Ну а что, попробую! Наташа, как и я, преподаватель, она жалуется на сумасшедшую нагрузку последних дней — ей поручили проведение конкурса студенческих работ помимо основной работы. Если бы я была на кафедре сейчас, то к гадалке не ходи, разделила бы с ней эту участь. На самом деле, эта работа очень интересна, но доплаты за нее никакой, а бумажной нагрузки тьма. Плюс изучить работу каждого студента на предмет большей или меньшей степени