Пахан - Пайпер Стоун

«Еще десять, и я думаю, ты усвоишь урок». Я ударил плетью еще дважды, рука уже зудела от пережитого.

"Боже мой."

«Плеть, нечто столь маленькое и незначительное на вид, может быть одним из самых эффективных методов наказания женщины. Требуется особая техника, чтобы уметь обращаться с этим мощным инструментом с осторожностью. Мне нравится считать себя экспертом».

Она запрокинула голову через плечо, глядя на меня расфокусированным взглядом. «Давай, продолжай».

Мне достаточно было поднять один палец, и она провела языком по нижней губе, прежде чем высунуть его полностью.

Женщина всегда могла меня рассмешить. Я ласкал ее розовую попку несколько секунд, прежде чем выдать три в следующем раунде.

«Блядь. Я. Блядь. Блядь. Блядь».

«Красивые женщины, как ты, никогда не должны использовать такую скверную речь». Я, конечно, поддразнивал, что тоже редкость для меня. Тяга к ней была почти такой же сильной, как потребность доминировать, но когда я снова опустил плеть, мои чувства к ней захлестнули меня.

Я не был уверен почему, но было такое ощущение, будто последние двадцать четыре часа изменили все.

Почти отступив назад, я был более чем удивлен своей внезапной реакцией. Мой отец сказал мне, что я мог играть с женщинами в юности, обращаясь с ними как с объектами без вины или угрызений совести. Но когда я наконец вырос, найдя женщину, достойную провести с ней остаток своей жизни, те же потребности больше не будут применимы.

В этот момент его глубокая мысль достигла своего апогея.

Да, Кэролайн заслужила наказание. Черт, если бы все сложилось иначе, я бы уже звонил ее родителям и говорил, что ее похитили или что-то похуже. И все же я с нетерпением ждал, когда же этот тяжелый раунд наказания закончится.

Так я и сделал, думая о том, как скоро я буду ухаживать за ней, пока на ее приподнятой попе будут появляться отметины.

И когда наказание было выполнено, я сделал глубокий вдох, задержав дыхание, пока я ласкал ее нежную кожу еще раз. Мне не понравилось, что я внезапно почувствовал потребность побыть одному, пусть даже ненадолго.

«Оставайтесь здесь. Я сейчас вернусь, и я имею в виду, не двигайся. Поняла?»

«Да, сэр. Мне в любом случае нужно время, чтобы прийти в себя».

Слова Александра остались где-то на задворках моего сознания. Одной мысли о Тоне было достаточно, чтобы снова погрузиться в темное место. Так было всегда.

Я направился в ванную, включив только несколько лампочек. Наполнив ванну водой, я подождал, пока она не достигла идеальной температуры, прежде чем заткнуть пробку. Я стоял и смотрел на текущую воду, которая начала заполнять ванну на ножках. На этом настояла Тоня. Ей нравились ванны в старом стиле с самого детства.

Выдохнув, через несколько секунд, я поискал, пока не нашел пену для ванны, добавив солидное количество. Принимать ванну вместе было тем, с чем меня познакомила жена, тем, что она назвала по-настоящему расслабляющим опытом.

После ее смерти я никому не наливала воду в ванну.

После ее… убийства.

Те немногие женщины, которых я пустил в этот дом, так и не добрались до второго этажа. Вздохнув, когда ванна была достаточно полной, я вернулся в спальню, обняв ее, как я делал это раньше.

«Куда ты меня несешь?» — спросила Кэролайн.

«Тссс. Хорошие вещи приходят к тем, кто ждет».

«Я не терпеливая женщина. Я думала, ты уже это знаешь».

Я ухмыльнулся. «Это моя фраза».

«Итак, я ее украла».

Она была такой игривой. Когда я принес ее в ванную, она одарила меня широкой улыбкой. «Ты примешь ванну со мной?»

Я осторожно опустился на колени и опустил ее в воду.

«Ой. Ой. Ой. Ой».

«Жжение пройдет, моя дорогая», — сказал я ей. «И нет, наслаждайся ванной, а я принесу тебе бокал вина. И найду что-нибудь на ужин».

Она изучала мои глаза, даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но кивнула.

Я бросил ей сетчатый мочалку из душа, пытаясь казаться равнодушным, но это было трудно. Это вызвало нежелательные воспоминания. Когда я отвернулся, я почувствовал сильнейшее тяготение в сердце, как от чувств из прошлого, так и от настоящего.

«Как ты думаешь, почему убили твою жену?»

Вопрос был как гром среди ясного неба. Она, казалось, знала меня слишком хорошо, понимая, что я думаю и чувствую.

«Почему это имеет значение?» — спросил я в ответ.

«Потому что это влияет на все, что ты делаешь, в том числе и со мной. Ты человек, охваченный чувством вины, и именно поэтому, как только мы сближаемся, ты всегда отступаешь. Просто доверься мне, Вадим».

«Как я и сказал, я доверяю». Я потер челюсть, пытаясь найти слова, которые не выпотрошили бы ни одного из нас. Интересно, насколько это было сложно.

«Пожалуйста, доверьтесь мне. Я забочусь о тебе».

Внезапно слова просто полились потоком. «Тоне пришлось отвезти Софию к врачу. У нее была высокая температура, она неудержимо плакала, а моя жена почти не спала. Я в это время не давал почти разгоревшейся войне с ирландской мафией, вспыхнуть с новой силой. Я не использую это как оправдание, но мы оба были истощены. Она умоляла меня поехать с ней. Я категорически отказался. Я даже был груб. Я был настолько ужасен, что сказал ей, что у нее одна работа — заботиться о нашей дочери».

Она ничего не сказала, а я вздохнул, пытаясь прийти в себя.

«В любом случае, она позвонила маме Даниэллы, надеясь, что она сможет поехать с ней. К счастью, Данни была со своей няней. В любом случае, отец Даниэллы настоял на том, чтобы тоже поехать. Тоня ушла в гневе, а я говорил по телефону. Чертовы звонки».

«У тебя нет дара предвидения. Ты не мог знать».

«Возможно, но мне следовало бы лучше знать, прежде чем выпускать ее из виду. Настроение в городе было ужасным, синдикаты вцепились друг