Истинная для Темного - Наталия Смелова

— Явка обязательна? — севшим голосом спросила Энни. Похоже, она по-прежнему рассчитывала, что ей удастся избежать появления на балу.

— Да, обязательна. Так что никакие отговорки и внезапно приключившиеся болезни не помогут. На балу должны будут присутствовать все. Не забывайте, что там же будет королевская распорядительница и попечители Академии. Они должны будут на вас посмотреть. — Твердо сказала Анна, разбив этими словами любые намерения и надежды Энни не идти на бал.

— Понятно. — Едва слышно ответила Энни.

— Энни, если ты рассчитывала, что сможешь отсидеться в стороне, то не получится. Тебе нужно привыкать к подобным мероприятиям. И учиться не только их устраивать, но и участвовать в них. Отнесись к этому не как к тяжелой обязанности, а как к делу, которое тебе нужно сделать в любом случае и при любых условиях. Это то, с чем тебе придется когда-нибудь работать. — Уже мягче сказала ей Анна. — И не надо стесняться и чего-то стыдиться.

— Я понимаю. — С тяжелым вздохом сказала Энни.

Китти и Лидия молча переглянулись. Глаза Лидии горели торжествующим огнем. Китти лишь улыбнулась ей в ответ.

Китти понимала тревогу и грустное настроение Энни: за прошедшую неделю Мейсон и Лео так и не вернулись. Хотя сама она и избегала думать о Лео, но порой все же задумывалась, а что, если он и Мейсон так и не вернутся? Увидится ли она с ним до своего отъезда в королевский дворец? Сможет ли поговорить? Она старалась отгонять от себя тревожные мысли, да и свободного времени на лишние раздумья в эти дни у нее было не так уж и много. Учеба занимала у нее все больше и больше времени, некоторые задания, которые им давали, были не такими уж и легкими, как могло показаться сначала. К тому же Китти по возможности старалась углубляться в те темы, которые они проходили, понимая, что все это ей когда-нибудь может пригодиться. После того, как она несколько лет была лишена возможности учиться, сейчас она получала настоящее удовольствие от того, что может вновь, как когда-то в школе, проводить часы в библиотеке, погружаясь и разбираясь в интересующих ее темах. В библиотеку ее неизменно сопровождала Лидия, но, к удивлению Китти, после того случая в архиве, она, казалось, потеряла к нему всякий интерес и больше не стремилась туда попасть.

А еще Китти гуляла с Седриком. Он каждый вечер появлялся на пороге общежития и ждал ее, чтобы отправиться на прогулку. Они много разговаривали, подшучивали друг над другом, и Китти в который раз удивлялась тому, насколько легко ей с ним было. Она не чувствовала с его стороны никакого давления, хотя порой его взгляд становился серьезнее и задерживался на ней дольше, чем следовало. Но это не вызывало у Китти сопротивления, неудовольствия или же какого-то неудобства. Она поняла, что доверяет ему. А для нее это было важно. Она невольно сравнивала свои отношения с Седриком с общением с Лео и поняла, что даже в их лучшие времена, в нем порой оставалась какая-то часть, которая была закрыта от нее и куда он ее не пускал. И это открытие стало для нее неприятным. Она вспомнила фразу о том, что все познается в сравнении. Лео в чем-то всегда был для нее загадкой, и в противоположность этому, Седрик был для нее понятен и был для нее открытым. Китти задумывалась, а не это ли и привлекало ее в Лео: то, что он всегда оставался для нее немного непознанным? Как будто ей хотелось узнать, а что же там, в той его части, которую он никогда ей не открывал?

Метка, как ни странно, ее больше не беспокоила. Она по-прежнему красовалась на ее плече, но не подавала никаких признаков своего присутствия, никаких ощущений, словно находилась в спящем состоянии — была и была. К тому же Китти мысленно уже прощалась с ней — ведь совсем скоро она от нее избавится и постарается забыть, что она вообще у нее когда-то была. Китти понимала, что метка является тем самым барьером, который удерживал ее от того, что не стать девушкой Седрика в полном смысле этого слова. Хотя среди студентов слухи об их отношениях ходили самые разные. Китти ими не интересовалась и не хотела о них знать, а Лидия, которая, похоже, всегда была в курсе всего, не пересказывала их ей, хотя над некоторыми из них откровенно смеялась.

И все же… Китти чувствовала, что не совсем еще готова попрощаться с Лео в своей жизни. И не могла себе толком ответить, а хочет ли она расставаться окончательно и бесповоротно с мыслями и робкими надеждами на то, что то, что когда-то так нелепо, грустно и обидно закончилось, могло бы возродиться снова уже в новом качестве. Слишком долго Лео был частью ее жизни, чтобы сейчас легко и быстро забыть о нем. За прошедшую неделю он ей больше так и не снился.

Наконец, наступили выходные и девушки отправились в город. Утром, перед их отъездом Луиза выдала всем деньги на покупку платьев и всего необходимого, о чем девушке расписались в ведомости. Поскольку декан запретил пользоваться магией для перемещения, девушкам пришлось воспользоваться дилижансом академии. Они плотно набились в него и, во время поездки болтали без умолку, обсуждая предстоящие покупки. Прибыв в город, девушки разбились на небольшие группы и отправились по магазинам. Китти, Лидия и Энни направились в самый большой универмаг, где потратили несколько часов на примерку платьев. Лидия и тут проявила себя весьма бойко: она заставила Энни перемерить кучу платьев. Энни уже устало смотрела на очередную партию платьев, которые ей приносили, и вяло пыталась отмахнуться от очередной примерки, но Лидия была непреклонна.

— Энни, не капризничай. Привыкай. Научись получать от магазинов и платьев удовольствие. Когда еще представится такой случай.

— Угу. — угрюмо сказала Энни, влезая в еще одно платье.

— Так, пока что оставляем это, это и это. — тыкала Лидия пальцем в платья. — А эти можете уносить — сказала она, обращаясь к продавщице.

— Какое тебе нравится?

— Я не знаю. — озадаченно сказала Энни, беспомощно оглядывая выбранные Лидией платья.

— Значит, меряем дальше. — голосом, не терпящим возражений, заявила Лидия.

— Ой, нет. — испуганно произнесла Энни.

— Ой, да, — в тон ей сказала Лидия.

Китти рассмеялась. И это стало ее ошибкой. Лидия повернулась к ней и спросила:

— А ты чего сидишь?