Лукан. Конец - Адриана Бринн

Я откидываюсь на спинку кровати и притягиваю ее тело к своему. Когда мы оба оказываемся грудь к груди, я просовываю пальцы под подол ее рубашки и тяну ее вверх. Андреа поднимает руки, чтобы я мог стянуть ее через голову. Я бросаю одежду на кровать и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на свою очень красивую и обнаженную жену. Мне открывается прекрасный вид на ее обнаженную грудь.

Черт, она просто богиня.

Я провожу языком по ложбинке между этими идеальными грудями. Дыхание Андреа сбивается в тот момент, когда я прижимаюсь к ней ртом.

— Ты такая чертовски сильная, детка. — Говорю я ей.

— Как ты можешь так говорить? — Она шепчет так тихо. — Я в полном беспорядке.

— Ты — мать, страдающая по своему сыну и подруге, — пробормотал я, проводя по внешней стороне ее груди окровавленными костяшками пальцев. Ее соски затвердели, давая мне понять, что ей это очень нравится. — Позволь мне заставить тебя забыть об этом хотя бы на эту ночь.

— Дай мне посмотреть на тебя. — Она отстраняется от меня и смотрит на мое полностью одетое тело. Я встаю, когда она опускается на колени на кровать. Я ничего не говорю, пока она ослабляет мой галстук и снимает испачканную кровью рубашку. Я позволяю ей делать со мной все, что она захочет.

Как только она закончила раздевать меня, я притягиваю ее ближе и провожу языком по ее соску, и она потрясенно вдыхает. Я повторяю движение, сдерживая стон из-за того, как чертовски хороша она на вкус.

— Тебе нравится? — Спрашиваю я.

— Да, не останавливайся, — Я провожу руками по ее телу, пока не касаюсь внутренней стороны бедер. — Ляг на спину. — Она делает, как я говорю, и ложится, открывая мне идеальный вид на нее всю. — Позволь мне поклоняться тебе.

Я наклоняюсь и прижимаюсь влажным поцелуем к ее подтянутому животу, глубоко вдыхая ее естественный запах. Восхитительно сладкая, как и моя жена. — Раздвинь для меня ноги.

— Лукан, перестань мучить и трахни меня уже. — Моя богиня Афродита хочет этого так же сильно, как и я.

Она раздвигает ноги, и я пролезаю между ними и вытягиваюсь. Затем я долго и внимательно рассматриваю киску своей жены.

Моя киска.

Черт.

Эта киска — моя зависимость, абсолютно неотразимая.

Одним окровавленным пальцем я раздвигаю ее и провожу языком по ее влажным складочкам. Она задыхается и удерживает мою голову на месте, и я почти задыхаюсь от ее киски.

Лучший способ умереть, как по мне.

Кончиком языка я обвожу ее клитор и свожу ее с ума от потребности. Ее дыхание становится глубже, а тело отвечает так, как мне нужно.

— О, черт! — Простонала Андреа.

— Раздвинь для меня пошире, детка. — Я раздвигаю ее ноги и сдвигаю бедра так, что мой кончик упирается в ее вход. Черт, у меня нет с собой презерватива. Я отстраняюсь, но Андреа удерживает меня на месте. — Давай я возьму презерватив, детка. — Черт, это не самое романтичное, что можно сказать в этот момент.

Андреа удерживает меня на месте.

— Я принимаю таблетки, ты же знаешь. — Она шепчет, глядя вниз на то место, где мы собираемся соединиться.

Мы оба затаили дыхание.

— Впусти меня. — Я нежно целую ее. Я могу заставить нас забыть. Забыть о том, что наш сын потерян для нас и что оба наших мира охвачены пламенем. Только на этот момент.

Я мягко проникаю в нее, дюйм за дюймом. Она всегда тугая, и ее киска подходит мне как перчатка. Андреа крепко сжимает мой бицепс.

— Ты утихомириваешь всех моих демонов, детка. Даже сейчас, когда шум стоит такой чертовски громкий и мой мир рушится, ты приносишь мне покой, — Говорю я ей то, что должен был сказать еще тогда.

Жена грустно улыбается, и я чувствую, как рушатся оставшиеся стены, которые она возвела, чтобы оградить меня от посторонних.

— Я молилась об этом. Я молилась, чтобы ты почувствовал то, что чувствовала тогда я. Чтобы ты испытал, каково это — видеть, как все, ради чего ты так старался, рассыпается в прах у твоих ног. — Она нежно держит мое лицо в своих руках, глядя мне в глаза. — Я молилась об этом, и то, что происходит сейчас, — это Бог наказывает меня. Мой ребенок должно быть так напуган, и Бог знает, что вообще там происходит. Фэллон выглядела испуганной и ее явно били. Боже, Лукан, это все наша вина. — Она плачет.

Я целую ее слезы и занимаюсь с ней любовью. Этот душераздирающий момент объединил нас так, что я не могу объяснить. Медленно я погружаюсь в нее все глубже и сладко люблю свою жену.

— Я приведу их домой и заставлю всех причастных заплатить. Клянусь тебе, я это сделаю. — Я целую ее в губы, а сам все быстрее вхожу в нее. — Все это закончится.

Андреа лишь крепче прижимает меня к себе, но ничего не говорит.

Я показываю ей, как сильно она мне нужна. Я показываю ей, что все сделаю правильно. Каждым поцелуем и каждым прикосновением я показываю своей жене, как сильно я ее люблю. Слова всегда подводили меня, но всем, что я делаю, я показываю ей, что она для меня значит.

Увидь меня, детка.

Почувствуй меня.

Андреа не сразу достигает своей критической точки, и я вскоре следую за ней. Мое тело напрягается, и через секунду я кончаю внутрь нее.

Я смотрю на свою жену, покрытую потом и моей спермой, и никогда еще она не была так прекрасна для меня. Не потому, что она сияет после секса, а потому, что она выглядит уязвимой, настоящей и чертовски доверчивой. Я прижимаюсь своим лбом к ее, и она замирает подо мной. Она тихонько всхлипывает, и мое сердце разрывается от боли за нее.

За нас.

За нашего сына.

— Спасибо. — Шепчет она. Я смотрю на ее грустное лицо.

— За что?

— За то, что заставил меня забыть. — Она закрывает веки, и на глаза наворачиваются слезы.

— Я верну их тебе. — Я не подведу. Я верну нашего сына, несмотря ни на что, и гребаный ублюдок, который посмел тронуть его хоть пальцем, пожалеет о том дне, когда он решил, что может причинить вред моему мальчику и остаться безнаказанным.

С САМОГО ПЕРВОГО РАЗА

АНДРЕА

«Я боюсь, что все это исчезнет». — Андреа

У меня в голове полный бардак, и я никак не могу собраться с мыслями. Я не могу мыслить здраво, да и как я