Любовь на проводе - Б. К. Борисон

Я сомневаюсь, что сегодня мы кому-то поможем, но всё же разворачиваю фантик мятного шоколадного леденца и кладу его на край его блокнота, себе делаю то же самое. Он обычно съедает свою конфету после второго звонка, будто награждает себя. Я же откусываю половину уже во время первого — терпеть не могу ждать.

В наушниках кто-то прочищает горло:

— Не уверен… — он смеётся, и я понимаю, что этот смех мне знаком.

Замираю, пытаясь вспомнить.

— Люси? Та самая Люси? Из мастерской?

Я чувствую взгляд Эйдена.

— Да, — отвечаю медленно.

Встречаю его прищур и пожимаю плечами: сама без понятия.

— Я так рад, что узнал тебя, — радостно выдыхает голос. — Это Колин.

— А… — я в жизни не встречала никакого Колина. — Здравствуйте.

Пауза.

— Ты меня не помнишь.

— Эм… нет, прости. Не очень.

Он тяжело вздыхает, и Эйден меняет позу.

— Думал, произвёл впечатление. Ладно. Я отец Рози. Тот парень с «Шеви».

Я смеюсь:

— Точно! Помню. Рози вот-вот будет готова, я как раз собиралась позвонить.

— Ну вот я и звоню, — легко отвечает он. — Получила мои цветы?

В руках Эйдена хрустит пластиковая ручка, брызгая чернилами на блокнот. Я бросаю на него вопросительный взгляд.

— Цветы? — уточняю я.

— Да. Красные розы, как моя малышка. Неделю назад. Там должна была быть открытка.

Её не было. Мы все решили, что букет для Харви, и он с удовольствием украсил им свой стол.

— А… да, были цветы. Только открытки не было. Прости.

— Пустяки. Красивая женщина достойна красивых цветов.

— Спасибо… — я заикаюсь, чувствуя, как пылает лицо. Эйден молчит, уставившись в блокнот.

Неловкость до дрожи — будто я тону, а он стоит на палубе и смотрит, как меня уносит течением.

— Хотите, мы поставим песню или…

Я пинаю его под столом, он вздрагивает.

— Да, — глухо соглашается он. — Для Рози?

Колин смеётся:

— А я надеялся — для Люси, если можно?

Боже. Земля, раскройся. Кажется, мисс Ширли была права.

— Колин, это очень мило, но…

— Какую? — перебивает Эйден.

— Gasoline72 Audioslave73. Потому что Люси — механик.

— Очаровательно, — отзывается он с ледяной иронией. — Отличный вариант музыкального сопровождения для шоу «Люси ищет любовь» при поддержке «Мистера Шина».

Я задыхаюсь от возмущения. Прикрываю микрофон:

— Эйден, что ты творишь?

Колин неловко смеётся:

— Ну… я думал, она будет не против.

— Она — да, — произносит Эйден, и что-то острое вонзается между лопаток. — Держись, Колин. После песни устроим.

Он зло нажимает кнопки, срывает наушники. Гитара рвётся в эфир. Я медленно снимаю свои.

Между нами висит густая тишина. Объяснений я не получу — он не собирается их давать.

— Я заинтересована? — спрашиваю, пока он вытирает чернила, сжав челюсть, а его колено мелко подрагивает.

— Парень неплохой, — резко отвечает он, бросая комок салфеток в корзину. Чернила размазаны чёрной полосой по блокноту.

— И ты решил назначить мне свидание? — голос дрожит, и от этого я чувствую себя ещё глупее.

Он пожимает плечами:

— Он прислал тебе цветы.

— И?..

— Ты не сказала, что тебе прислали цветы.

Потому что я и не подумала, что они для меня.

— Я…

— У вас есть общие темы, — перебивает он. — О чём поговорить.

— Ремонт машин — это скорее работа, чем интерес…

— Он тебе подходит. Правильный выбор.

Я качаю головой:

— Ты же говорил, что я сама буду решать.

Он, наконец, встречает мой взгляд, но в его глазах — что-то чужое, закрытое. Он откидывается на спинку стула, скрещивает руки.

— Я просто слегка подталкиваю тебя в нужную сторону. Иногда это нужно.

Я вздрагиваю.

— Что… — голос ломается, — что сейчас происходит?

Он опускает взгляд на мои колени. В горле встаёт гнездо пчёл, жужжание нарастает.

— Эйден, — произношу его имя. Его глаза теплеют, но он всё равно не смотрит на меня. — Ты хочешь, чтобы я пошла на свидание с этим парнем?

Его пальцы дрожат, когда он проводит большим по нижней губе. Он тянет с ответом, и это боль особого рода — как трещина в груди.

— Он тебе подойдёт, — повторяет он.

— С чего ты взял? — спрашиваю, и боль превращается в горячую злость. — Решил всё из двадцатисекундного звонка? Или просто хотел спихнуть меня на первого, кто показался сносным?

Он резко встречает мой взгляд:

— Люси…

— Вне эфира. С кем-то другим. Я что-то сделала не так? — спрашиваю я.

Его странное настроение, разговор, который я не должна была подслушать, упорное нежелание делиться тем, чего он хочет. Он не рассказывает мне ничего. Каждое слово приходится вытаскивать клещами. Я стараюсь держать раздражение в узде, но не получается. Я ведь была с Эйденом честнее, чем с кем-либо в жизни, а он не может ответить тем же. Думала, мы с ним на одной волне… а оказывается, даже не в одном море.

— Ты ничего не сделала, — отвечает он.

В глазах на миг вспыхивает раздражение — первая честная эмоция за весь вечер.

— Ты сама сказала, что этого хочешь.

— Когда?

Он вскидывает руки.

— С самого начала. Ты же говорила: романтика, забота, магия. Он заказал тебе песню. Он принёс тебе цветы.

— Audioslave трудно назвать романтикой, Эйден.

Он бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Не будь остроумной.

— Тогда не будь дураком, — мгновенно парирую я.

Он фыркает, закатывает глаза.

— Я просто реалист, — бурчит он, нажимая ещё три клавиши на пульте. — Я тут убиваюсь, стараюсь дать тебе то, что ты хочешь, а ты…

— Ты даёшь себе то, что хочешь, — произношу я сквозь сжатые зубы, с трудом удерживаясь, чтобы не схватить его за рубашку и не встряхнуть, пока он не поймёт. — Не притворяйся. Ты делаешь так, чтобы тебе самому было проще.

Эйден замирает, полусогнувшись.

Я продолжаю:

— Ты и есть то, чего я хочу, Эйден. Но по какой-то непостижимой причине ты не веришь, когда я это говорю.

Он моргает.

— Но ты сказала… — он запинается, подбирая слова. — Ты сказала, что хочешь, чтобы всё было в секрете.

Я качаю головой.

— Я этого никогда не говорила.

— Ты сказала, что хочешь, чтобы всё осталось, как есть.

— Я имела в виду — видеть тебя, быть с тобой, разговаривать. Я не хотела обсуждать нас в прямом эфире.

Его бравада рушится, словно карточный домик.

— Ты сказала, что хочешь просто веселиться.

— Ты — единственный человек, с кем я хочу веселиться. Единственный, с кем я вообще чего-то хочу. Может, всё и начиналось как игра, но теперь всё изменилось. Разве не так?

Я жду. Он молчит. Рот открывается и закрывается, как у рыбы, лоб морщится от бессильной злости.

— Лю-си, — шепчет он, ломая моё имя на два сухих слога.

Обычно