Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова

30. Второй договор

Мне снилась уже знакомая веснушчатая вейра. Совсем одна, одетая в мужскую простую одежду, она ловко пробиралась между кустарников на гористой местности. Ветер трепал рыжие кудри. Она добралась до пещеры и упала на колени перед полумертвым драконом, бережно вытирая кровь с разодранного гребня. Тот смотрел на нее тусклым золотым глазом. Ему было больно.

Вейре тоже было больно. У нее были разбиты в кровь ноги, содрана кожа на руках, и ей было некуда пойти. Ставленница богини направила свою силу против нее. Любой человек в городе забьет ее до смерти на законных основаниях, как предательницу драконьего рода. Ей бы бежать…

Но у нее на руках умирал ее милый, и она оставалась рядом с ним. Ровно столько стоила ее любовь. Дорого. Очень дорого. Счастье стоило дороже, но столько у нее уже не было.

В сон прорвался рык…

- Как смеешь мне перечить?!

Страшный шепот, от которого кишки завязываются в бантик.

- Вейра Фанза хотела сказать вам сама… - полузадушенный хрип.

- Раньше надо было демонстрировать свою верность вейре, а не выполнять приказы Верши…

Незнакомый страшный голос. Так звучит черное горное озеро, потрескивающее осколками первого тонкого льда. Январская ночь, задыхающаяся от метели.

- Отпусти Ниша, мой лорд, иначе ты его сломаешь, - третий голос. - Простые драконы хрупки перед тобой.

Этот голос я знала. Это… Марин. Кого он просит? О чем?

Я забарахталась в черной воде сна, а приглушенные голоса звучали дальше.

- Я расскажу тебе сам, прошу, отпусти, иначе он умрет.

Глухой удар. Незнакомый хриплый кашель. Такой бывает при травме трахеи, и нужно проснуться. Помочь. Я родилась, чтобы помогать.

- Говори, Марин, - от этого голоса шли холод и темнота.

Марин заговорил. Быстрее обычного, словно тоже слышал эту темноту и боялся ее спровоцировать. Говорил про нападение на карету, про моего убийцу с отсеченной головой, перечислял погибших. Описывал убийц.

Теперь я знала, кому принадлежит ледяной голос, но как ни старалась, не могла найти в нем ни следа солнечного обаятельного Данте.

Голоса стихали и отдалялись. Гасли, словно огоньки под снегом…

Я очнулась в темной комнате. На окнах, утопленных лунным светом в пол, колебались прозрачные занавеси. Мерно тикал часовой артефакт, поблескивая рунным кругом на стене. Пахло смесью лекарственных настоек и терпкой камелии - личным запахом Дана. Камелия входила в смесь притирки для мечей и кожаных деталей военного доспеха и давно стала частью его реноме.

Несколько секунд я ещё помнила его страшный голос во сне, но после с легкостью выкинула его из головы. Сон искажает реальность. Вытаскивает глубинные страхи. В реальности Дан не был таким никогда, даже когда поверил в мою виновность. Даже тогда, в монастыре.

- Дан, - позвала хрипло.

Рядом шевельнулось большое и сильное тело, посылая новый ожог по коже. Первый порыв: вскочить и оттолкнуть, я задавила в зародыше. Хотя бы потому что дракон, не имеющий лекарских навыков, знает только один способ поделиться силой с другим драконом или человеком. Через любую форму близости. В том числе и через простое прикосновение кожей к коже. Простого соприкосновения рук при моих ушибах было явно недостаточно.

- Ты выполнил мою просьбу, - я слабо улыбнулась.

Оказывается, все это время я страшно боялась, что провести опытного придворного лиса Нолша мне не удастся. А мне всё-таки удалось.

Дан вынырнул из одеял, и я близко-близко увидела его мерцающий темный взгляд. Спутанные пряди рассыпались по голым плечам, придавая ему пугающей фейской миловидности. И страшно, и тянет, и..

Отвернуться надо. Не хватало ещё, чтобы мной управлял коктейль из нейромедиаторов и гормонов.

- Марин мне все рассказал, - отчитался он, растекшись по белизне постели большой темной рыбиной.

Он выглядел совсем смуглым в сочетании с меловым цветом одеял, но я знала, что при свете дня кожа у Дана совсем светлая. Без единого пятнышка, лопнувшего сосуда или даже родинки. Он был безупречен, как все драконы.

Я силой воли подняла себя вертикально, но стягивать с Дана одеяло предусмотрительно не стала, накрылась краешком. А вдруг он там вообще весь голый? Что я тогда делать буду?

«Ляжешь поудобнее, - философски отозвалась драконица. - Давно пора».

Наверное, я всё-таки выдала какую-то реакцию на драконьи подначки, потому что Дан поднял руку и медленно провел кончиками пальцев по моей руке.

- Я тебя не трону, - сказал шепотом.

До бывшего, кажется, не доходила перспектива, в которой потрогают его самого. И может даже не один раз. Дракониры редко доводили воздержание до полноценного гона, ибо не женское это дело на мужиков бросаться. А я балансировала на краю ни один день.

Но глаза у Данте были такие, что лучше на эту тему не шутить. И вообще рта не раскрывать, чтобы не сорвать невидимую чеку.

Я разорвала мучительный визуальный контакт и глухо поблагодарила:

- Спасибо. За регенерацию. Самой бы мне туго пришлось.

Он тихо и жутковато засмеялся. А после вдруг рывком поднялся и сгреб меня в охапку вместе с одеялом, сжал так, что дыхание застряло в горле. От полыхнувшей внутри магии разлилось теплом.

- Я слушал Марина и умирал на каждом слове, цветок. На каждом ифритовом слове. Они посмели тронуть тебя здесь, в двух шагах от Семидворья. Это не отвечает ни логике, ни чести. Император не захочет терять одаренную. Нас мало! Ты не представляешь, как нас мало, и каждый на вес императорской сокровищницы. Понимаешь?

Он чуть встряхнул меня, и я послушно откинулась в его руках, подняв взгляд на его измученное лицо. Ресницы у него были тяжелыми и словно влажными. Тревога легла в мрачном заломе между бровей.

Я жадно всматривалась в лицо Данте. Я ещё никогда не видела его таким.

- Не понимаю, - сказала искренне. - Я даже не понимаю, кого хотят убить. Меня или тебя.

Почему-то именно теперь, когда опасность отступила, меня крыло слабостью. Желанием прижаться к Дану, закрыть глаза и подождать, пока он, как нормальный мужик, покрошит моих недоброжелателей в капусту.

Девочки не должны лезть в кровавое месиво.

- Значит, Марин рассказал тебе… - повторила задумчиво, чтобы отвлечься, уйти от изучающего взгляда. - Ты знаешь, кто мог напасть на карету? Брат говорил, что император не имеет отношения к происходящему, но кто ещё обладает достаточной властью, чтобы вынудить прилететь в Аргаццо высокопоставленных драконов, а одного из них и вовсе отравить?

Никто.

И Дан тоже знал, что никто.