Возрождённые - Нора Томас

— Тренер Барри. Что случилось? — осторожно спрашиваю я. Он ростом около ста восьмидесяти восьми сантиметров и сложен так, будто может сломать меня мизинцем. И это при том, что я метр сто девяносто три и лучший защитник в лиге. Добавьте к этому то, что я научился драться раньше, чем ходить, — и вы поймете, о чем я.

— Бирн, что-то не так. Ты оставил телефон на скамейке, когда вышел обратно на лед. Он звонит без остановки с самого начала третьего периода. Один из техников схватил его, чтобы выключить звук и положил обратно в шкафчик, но заметил, что звонят из больницы. Он сказал мне и Моргану, и мы решили, что это может быть важно.

Он протягивает мне телефон как раз в тот момент, когда он снова начинает звонить, и на экране вспыхивает надпись «Больница D.C. Doctors». Черт. Это явно что-то серьезное. Все мои братья с женами и детьми сейчас в ложе, но могло случиться все что угодно. Прежде чем звонок успевает оборваться, я провожу пальцем по экрану и подношу устройство к уху.

— Алло? — говорю устало.

— Мистер Бирн? — раздается женский голос на фоне характерного шума больницы.

— Да, это я. Чем могу помочь? — сердце едва не выскакивает из груди.

— Мистер Бирн, меня зовут Мия. Я медсестра в D.C. Doctors. Нам нужно, чтобы вы приехали немедленно. Когда приедете, поднимитесь на третий этаж и скажите на ресепшене свое имя.

— Что происходит? — спрашиваю я женщину на другом конце провода. — Кто ранен?

— Я бы предпочла не говорить по телефону, мистер Бирн. Езжайте осторожно, мы скоро вас увидим.

Что, черт возьми, происходит?

* * *

Я толком не помню, как добрался до больницы. То есть, я знаю, что ехал сам, но самой поездки будто и не было. Лифт всегда движется так медленно? Понятия не имею, что ждет меня на третьем этаже. Но пустота, разверзшаяся внутри груди, подсказывает: что бы это ни было, после этого я уже не стану прежним.

После того, что кажется часами, хотя на самом деле проходит всего несколько секунд, двери лифта наконец открываются. Я выхожу в зал ожидания. Здесь холодно, и вдруг меня пронзает осознание: никто в здравом уме не стал бы снимать меня со льда и вызывать в больницу, если бы все было в порядке. Это пробивает меня до самого нутра.

На ногах, которые кажутся будто налились свинцом, я двигаюсь к стойке регистрации.

Что это за место?

Я не успеваю и слова сказать, как девушка на ресепшене поднимает взгляд, и ее лицо мгновенно наполняется жалостью.

— Мистер Бирн, — произносит она мое имя с тяжелым выдохом. — Пройдите за мной.

— Как… откуда вы знаете, как меня зовут? — вопрос глупый, но я все равно его задаю.

— Я большая поклонница «Вашингтон Декларация», мистер Бирн, — говорит она, пока я иду за ней по коридору, впервые замечая на стенах детские рисунки с розовыми и голубыми пятнами. — Я сказала Мии, что вряд ли мы сможем вас сейчас найти, но она настояла, чтобы мы попытались. Похоже, сегодня нужные люди оказались в нужном месте, — продолжает она.

Я останавливаюсь посреди коридора.

— Эм… мисс… пожалуйста, скажите, что происходит? С моими братьями все в порядке? С семьей?

Она останавливается и оборачивается ко мне, в ее глазах снова появляется тот же печальный взгляд.

— Медсестра Джолин. Сюда, мистер Бирн, — говорит она. — Обещаю, мы все объясним.

Мы входим в какой-то кабинет, и я, садясь, вытираю вспотевшие ладони о спортивные штаны. По идее, после выхода из раздевалки я должен быть в костюме, но времени на это не было. Разберусь с последствиями потом. Что-то подсказывает, что сейчас спортивки будут моей наименьшей проблемой.

Медсестра Джолин — женщина невысокого роста, на глаз не больше пяти футов четырех дюймов. Ее светло-коричневая кожа безупречна, фигура среднего телосложения. Темно-синяя форма и белые кроссовки выглядят идеально опрятно, а волосы убраны в короткий хвост.

— Мистер Бирн, мне ужасно жаль это сообщать, — произносит она с тяжелой серьезностью. — Мисс Синг умерла сегодня во время родов. У нее резко поднялось давление, и случился инсульт, который оказался смертельным.

Синг? Единственная Синг, которую я знаю, — это старая интрижка, Фрейя. Мы все закончили в самом начале сезона. Черт, это было месяцев семь назад. Сердце сжимается от боли за девушку, с которой у меня было «что-то неопределенное» почти полгода. Я даже не знал, что она забеременела. Интересно, они хотят, чтобы я помог им найти отца?

— Черт. Я не разговаривал с Фрейей с осени. Понятия не имею, с кем она была или как найти отца ребенка. Могу попытаться связаться с ее родителями, если нужно. Кроме этого… как бы мне ни было жаль слышать о ее смерти, я не понимаю, чем могу помочь.

Медсестра Джолин смотрит на меня так, будто у меня семь голов и меня срочно нужно отправить в психиатрическое отделение.

— Мистер Бирн, мы звонили не для того, чтобы вы помогли найти отца ребенка, — говорит она тихо. — Мы позвали вас, потому что вы и есть отец.

Весь воздух будто выкачивает из комнаты этими пятью словами. Я пытаюсь вдохнуть, но дышать просто нечем.

Что она только что сказала?

Но нет. Она бы сказала мне. Я не отец. Не может быть.

— Я… я не понимаю, — наконец выдыхаю я.

— Мы можем сделать тест, если вы хотите, сэр. Но и она, и ее мать настаивали, что вы — отец ребенка. Мне очень жаль, мистер Бирн. Я думала, вы знали.

Ее слова пробиваются в мой мозг так же тяжело, как если бы я пытался бежать по болоту. У меня есть ребенок. Я чей-то отец. Отец. Какого черта я все еще стою здесь, когда мой ребенок там, совсем один?

— Я могу его увидеть? Э-э… ребенка, в смысле? — спрашиваю, потому что понятия не имею, что делать. Мне нужен Салли. Я достаю телефон и быстро отправляю ему сообщение.

— Да, сэр. Я могу отвезти вас к вашей дочери, — говорит она, поднимаясь.

Мой мир рушится, кажется, уже двенадцатый раз за последние пятнадцать минут. Моя дочь. У меня есть дочь?

Я поднимаюсь и иду за ней, даже не осознавая этого. Она ведет меня в комнату, похожую на обычную палату: раскладной диван, кровать и маленький стол. Когда я вхожу, внутри уже находится другая медсестра.

Она примерно пяти футов семи дюймов ростом, с гладкой темной кожей. Ее кудрявые волосы