Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

Его рука скользнула по моему бедру, задирая подол выше:

— Так что не вини меня за то, что произойдёт дальше.

И он поцеловал меня: жёстко, требовательно, голодно, его язык вторгся в мой рот. Я ответила с той же страстью, обвивая руками его шею, притягивая ближе.

Его руки были повсюду: на моих на талии, груди, срывая препятствия, между нами. Его рубашка расстегнулась под моими нетерпеливыми пальцами. Он целовал мою шею, плечи, ключицы, оставляя за собой след из горячих меток. Я зарывалась пальцами в его волосы, выгибаясь под ним навстречу каждому прикосновению.

— Не смей останавливаться, — выдохнула я, когда он вдруг замедлился, будто остановившись на самой грани, прежде чем сделать последний шаг.

И он не остановился. Всё слилось в единое целое, его тело сливалось с моим в идеальном ритме. Мы двигались так отчаянно и страстно, будто мир вот-вот разрушиться. Напряжение росло, накатывало волнами, пока не достигло пика, и мы сорвались вместе, его имя на моих губах, моё на его.

— Я твой, — прошептал он, целуя меня мягко, нежно. — А ты теперь моя.

Я не ответила. Потому что, возможно, так оно и было.

Глава 25

Лили Адамс

Я толкнула дверь VIP-ложи, сжимая в руке бутылку с водой, и шепча себе как мантру: «Всё идёт по плану. Препарат со мной, Люциан выпьет, потеряет контроль. А я… я наконец-то получу свой шанс».

Вот только картина, которая открылась передо мной, была… комичной. Люциан Дарвиль, наследник империи, мой тайный объект обожания и герой романа «Золотой лед академии Аурус» по совместительству, сидел в массажном кресле, зажатый, как курица в духовке, лицо у него было красное, а выражение выдавало ярость пополам с отчаянием.

— Лили?! — он повернул голову, увидев меня. — Боже, наконец-то! Выключи эту чёртову штуку! Немедленно!

Я моргнула, глядя на него в замешательстве:

— Что случилось?

— Что случилось?! — он резко дёрнулся. — Этот придурок Корвин запустил массажное кресло и свалил! А теперь я не могу выбраться! Кресло держит руки и ноги, программу нельзя прервать, я застрял здесь!

Так вот почему он так злится.

— И ты не можешь просто… выключить? — я осторожно приблизилась.

— Думаешь, я не пытался?! — он кивнул в сторону панели, — Кнопки есть за спинкой и на подлокотнике. Всё, до чего я смог дотянуться, уже потыкал! И ничего не работает! Эта штука просто перезапускается!

Он выглядел таким отчаявшимся, что мне стало его жалко.

— Хорошо, хорошо, — попыталась успокоить его я, — Сейчас попробую помочь.

Я бросилась к креслу, нашла панель с кнопками. Может быть, большая красная означает выключение? Нажала ее, но кресло напротив взвыло еще сильнее, ролики заработали с удвоенной силой, вибрация стала интенсивнее.

— Не та кнопка, давай другую!

— Какую другую?! — я запаниковала, тыкая наугад.

Бип! И кресло остановилось, вот только всего на две секунды. А потом снова ожило, и судя по обнулившемуся таймеру рядом с панелью программа перезапустилась с начала. Я отскочила от панели, как от горячей плиты.

— Прости! Я не специально!

Люциан откинул голову на спинку, тяжело дыша:

— Ох, ладно… Забей. Просто… забей. Пусть эта штука заканчивает сама.

Я виновато сжала бутылку в руках. Ладно, в конце концов, для меня совсем не плохо, что он зафиксирован.

— Люциан, — я подошла ближе. — Хочешь воды? Ты весь красный.

— Спасибо, давай. Вода сейчас будет кстати.

Я открыла бутылку, поднесла к его губам. Он пил жадно, глубокими глотками, и прикончил сразу половину бутылки.

— Лучше? — улыбнулась я, мысленно гадая, когда же препарат подействует. В книге писали, что эффект почти моментальный.

— Да, отлично, — он выдохнул. — А где Эвелин?

— Эвелин? — имя этой злодейки заставило напрячся.

— Ну да. Она же пошла за тобой. Разве не она тебя привела?

— Я… — я судорожно соображала. — Я её не видела.

— Как не видела? А кто же тогда тебя провел сюда?

Я замешкалась. Сказать ему, что меня провёл Крис или не стоит? Нет, если скажу, Люциан начнёт задавать вопросы. Лучше не упоминать Криса вообще.

— В смысле, — я быстро поправилась, — Я не видела, куда она пошла после того, как я оказалась в VIP-зоне. — Я пожала плечами, стараясь выглядеть беспечно. — Может, в туалет. А может, и вовсе домой решила поехать.

— Домой? Не сказав мне?

— Ну, — я отвела взгляд, — у неё болела голова. Может, решила не беспокоить тебя, раз ты… занят. — Я кивнула на кресло.

— Может, стоит позвонить ей…

Отлично. Теперь он беспокоится о ней. Нужно срочно сменить тему. Быстро!

— Слушай, Люциан, — я придвинулась ближе, положив руку на его предплечье. — Может, не будем о ней? Давай поговорим о… нас?

— О нас? — с сомнением переспросил Люциан.

— Ну да, — я провела пальцами вверх к его шее. Препарат уже должен был подействовать, почему он так спокоен?! — Мы же… мы хорошо ладим, правда?

— Лили, — он отстранился, насколько позволяли фиксаторы. — Ты что делаешь?

— Ничего особенного, — второй рукой я коснулась его груди. Давай уже реагируй!

Я села ему на колени.

— Лили! Встань, — он попытался скинуть меня, но кресло держало крепко. — А если Эвелин сейчас придёт?

— Ну и что?

— Как это ну и что? — голос звучал возмущенно, но в его взгляде мелькнуло что-то… заинтересованное? — Она моя невеста!

— Но… — я растерялась.

— И вообще, — он попытался освободить руки, но без толку — я прикован к этой чёртовой штуке! — его голос звучал не так категорично, как раньше. — Сначала выключи её, а потом… в общем ее нужно выключить! И вообще, Лили, ты ведёшь себя странно. Что, если Эвелин вернётся?

В книге эффект препарата описывался совсем не так. Люциан должен был быть одержимым, не способным контролировать себя. А он просто… осторожничает.

Отчаяние накрыло меня с головой. Может… я неправильно его трогаю? Может, мне самой надо тоже выпить? Я схватила бутылку, сделала несколько глотков. Всё! Сейчас или никогда!

— Лили, ты точно в порядке?

Я не ответила. Вместо этого наклонилась и поцеловала его прямо в губы. Я целовала его отчаянно, неумело, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию. Целуй меня в ответ! Давай же! И… он ответил. Ненадолго, всего на пару секунд его губы двинулись в ответ, будто он проверял, что это такое, а потом он резко остановился.

Я отстранилась, тяжело дыша, сердце гулко колотилось.

— Лили, — произнёс он медленно, и в его тоне была… снисходительность? — Я понимаю. В меня многие влюблены. Ты не первая. И это… приятно. Правда.

Я