Отраженная реальность - Тери Нова

– Но я ничего не сделала, – начинаю протестовать, но мои слова прерываются суровым выражением его лица, не терпящим пререканий.

– Ты чуть не погибла, ослушавшись моего приказа, теперь я не спущу с тебя глаз. – Он проводит большим пальцем по основанию моей шеи, пока не касается небольшого бугорка, образованного из-за спрятанного под кожей устройства. – Пообещай, что больше не станешь сбегать и подвергать свою жизнь риску.

– Только если ты пообещаешь сделать то же самое, – твердо парирую, наблюдая, как рот Хайдена сжимается в прямую линию. Мы оба знаем, о каком типе побега идет речь. – Твое прошлое сделало тебя тем, кто ты есть, и я люблю каждую часть тебя, плохую и хорошую. Но если ты снова оставишь меня одну вот так, без объяснений…

– Больше никогда, – обрывает он, заключая мое лицо в свои большие ладони. – Обещаю.

Хайден

Как бы я ни был счастлив обнимать любимую женщину, зная, что все позади, нам нужно убраться и предоставить группе уборщиков место для работы. Но есть еще одно незаконченное дело. Уэйд кивает, выходя со склада, после чего подает сигнал нашим людям, приказывая не входить, а я поднимаюсь, забирая плед у Ремеди, чтобы передать ей свою девушку. Мама отправилась в местный госпиталь «Стикса», сильнейшее потрясение сказалось на ней не самым лучшим образом, но она тоже будет в порядке со временем, я прослежу, чтобы лучшие психологи занялись этим. Теперь она будет жить в центре вместе с другими жертвами насилия, так близко ко мне, как только возможно.

– Я иду с тобой, – бесстрашно говорит Розмари, благодарно отсылая Ремеди назад. Пальцы ее маленькой руки так сильно впиваются в мое запястье, что я не спорю. Розмари тоже нужно поставить точку в этой части своей истории, чтобы перейти к следующей.

Газ уже рассеялся, так что мы можем войти. На пороге Уэйд кладет руку на мое плечо, широко улыбаясь.

– Специальный подарок новому члену «Стикса», повеселись там! – Он пропускает нас внутрь, кланяясь в шутовской манере, и закрывает дверь. Розмари вздрагивает, но ее рука в моей остается крепка как сталь.

В центре октагона на одном из уцелевших стульев сгорбилась человеческая фигура, привязанная к спинке куском толстой веревки. По сути оковы ему ни к чему, поскольку паралитический газ уже сделал свое дело, и у нас есть лишь несколько минут, а может быть, часов, прежде чем процесс усугубится. Звук шагов привлекает внимание Маршалла, но он не может поднять головы, оставаясь сидеть в безвольной обмякшей позе.

Кто-то сорвал повязку с глаза, старый шрам напоминает бугристый каньон посреди когда-то красивого лица, рядом – зеркальная версия, оставленная Розмари. Мог ли я представить, что моя девочка способна выкинуть такое? Нет. Горжусь ли я ею? Чертовски, блять!

– Я знаю, что это ты, – хрипит Маршалл, капая кровавой слюной.

– Как прекрасно, что мне похуй на то, что ты знаешь, – холодно цежу, отпуская руку Розмари и делая несколько уверенных шагов в сторону отчима. Хватаю его за волосы, поднимая голову к свету. – Отличная ирония, ты ведь всегда был слепым ублюдком, – отпускаю рывком, и парализованное тело снова обмякает на стуле.

– Раз… разве тебе не х-хочется знать… – тянет он, задыхаясь. – Ты же ищейка, – он пытается улыбнуться, но я вижу, как тяжело ему дается мимика. Прекрасно. А еще я знаю, что он расскажет все сам, потому что слишком тщеславный ублюдок, который просто не может умереть в тишине, не изложив на суд восхищенной публики свой изощренный план. К тому же есть крохотное подозрение, что Уэйд подсуетился, вколов еще кое-что, развязывающее язык.

– Крис и я… мы вместе учились в академии, – слышать имя отца из его вонючего рта неприятно и оскорбительно, но я молчу, впитывая готовый ответ на вопрос о пропавшем фото в архиве. – И тот идиот Бейли…

Мой бывший напарник, хм, а вот это уже интереснее.

– Мы не на вечере выпускников, если ты вдруг забыл. – Мой выпад только подталкивает урода рассказать еще больше.

И он больше не перестает говорить, лишь иногда хрипло кашляя и делая долгие паузы. Так я узнаю, что еще в студенчестве противостояние однокурсников и желание выделиться, чтобы получить наиболее выгодный контракт на службу, сыграло злую шутку с неуемным эго Маршалла. Он шел по головам, обманывал и манипулировал, и чем больше власти получал, тем больше развращался, становясь чудовищем.

Когда я вырос, уехал из дома и поступил на службу, он знал, что это лишь вопрос времени, когда я обо всем догадаюсь, к этому моменту Том уже раскопал правду о гибели своей матери, и все в совокупности могло обернуться провалом для Маршалла. После нашей стычки, лишившей его глаза, он подстроил свою смерть и ушел на дно в прямом и переносном смысле. Шахматная игра продолжалась из тени, на доске оставалось все меньше фигур, и тогда ему стало скучно, он решил развернуть ресурсы, однажды случайно столкнувшись с кем-то, кто был причастен к «Стиксу». Так, с помощью Бейли ему удалось не только пробраться в ФБР, прикрыв свой зад, но и узнать больше об организации, чьи технологии были скопированы в подпольном бункере на глубине десятков метров между Канадой и США, идеальная нейтральная территория.

Но ему нужен был я и месть, разумеется.

– Крупная рыба не клюет сразу, – говорит он, запинаясь через слово. – Чем дольше ты приманиваешь и подбираешь крючок, тем больше шансов, что она не сорвется. Я годами искал подходящий рычаг давления, и вот появилась она, разве это не огромная удача? – Невероятным усилием он поворачивает голову в ту сторону, где стоит Розмари, как будто чувствует ее присутствие, и меня выворачивает от желания свернуть ему шею прямо сейчас, я шагаю вправо, инстинктивно заслоняя ее собой.

– Ты просто жалкий слабый трус, – раздается у меня за спиной. – И ты не имеешь власти даже над собственным телом. – Ее голос пропитан ядом и отчаянием, я двигаюсь назад, чтобы она могла прижаться ко мне всем телом и ощутить поддержку. Голова Розмари упирается мне в лопатки, она делает серию вдохов, а потом выходит вперед и снова берет меня за руку, переплетая наши пальцы. – Я буду любить Хайдена так сильно, как никто никогда не любил ни одного мужчину в мире, умирая, подумай об этом, потому что ты не сломал нас, а лишь показал, насколько сильными мы оба можем быть.

– Тогда прикончи меня сама, раз ты такая храбрая, Куколка, – свистит он сквозь стиснутые зубы и лающий