Замуж не напасть - Лариса Кондрашова

— Консультант? В этом кабинете?

Она явственно для него смущается.

— Видите ли, Валентин Дмитриевич разрешил мне заниматься здесь в его отсутствие. В этих шкафах — весь архив фирмы, и мне удобнее, не таскать папки туда-сюда.

— А где сам Валентин Дмитриевич?

— В длительной командировке. Его замещает прораб Семён Борисович.

— Ходят слухи, у вас были неприятности? — подчёркнуто равнодушно спрашивает он.

— И не говорите! — вздыхает Евгения. — Милиция допрашивала даже меня. Согласитесь, что я могу знать, работая в фирме недавно!

Это она сообщает его вопросительному взгляду и отчётливо чувствует, как ослабевает его интерес к ней, как к сотруднику фирмы. Вернее, сдвигается направленность его интереса — теперь он углядывает в ней интересную женщину.

— Я поступил неправильно, — говорит он, гипнотизируя её своими жгучими очами. — Отказался от кофе. Глупец! Такая женщина предложила!

— Не огорчайтесь, — улыбается она ему, — считайте, что своё предложение я повторила.

"Зачем ты с ней кокетничаешь? — беспокоится её внутренний голос. Тебе же ясно сказали: Гаспарян — мафиози. Его такие крутые мужики боялись, куда уж тебе?! — Затем, — возражает она ему, что я не хочу бояться!"

А вслух спрашивает:

— Вам кофе чёрный или со сливками?

— Чёрный.

Евгения наливает гостю чашку, а в свою выливает консервированные сливки — пакетик ровно на одну чашечку кофе! Ох, уж эти западники, всё предусмотрели!

Гаспарян откидывается в кресле и блаженно закрывает глаза, приоткрывая их лишь для очередного глотка. Он одет с иголочки, в модный костюм как раз цвета кофе с молоком. Этакий благородный с виду, крутой мэн.

— Тишина, — благоговейно шепчет он, и тут же от неожиданности подскакивает, пролив на себя кофе.

Это Надя. Копируя своего мужа, она так развлекается по утрам. Проходит мимо кабинета шефа и кричит, как резанная у двери в приёмную.

— Лопухина, ты на месте?

— На месте, — отвечает нормальным голосом Евгения; Надя, не заходя, шествует дальше по коридору, крайне довольная собой.

— Если что понадобится, я у себя.

— Учтём!

— Кто это? — почему-то шёпотом спрашивает Гаспарян.

— Наша юристка, — объясняет Евгения, сдерживаясь из последних сил, чтобы не расхохотаться.

— Она всегда так кричит?

— Всегда, когда успевает позавтракать.

Евгения внимательно смотрит на своего гостя и подчёркнуто заботливо говорит.

— У вас, наверное, очень тяжёлая работа?

— Почему вы так думаете? — удивляется он.

— Вы — будто натянутая струна. Сплошной комок нервов. Так нельзя. Нужно беречь себя, почаще отдыхать…

Он некоторое время с подозрением смотрит на неё, уж не издевается ли? Но лицо Евгении безмятежно ясно, и он согласно кивает.

— Вы правы, некогда о себе подумать.

— Костюм! — как бы вдруг вспоминает она. — Кофе пролился на ваш костюм! У нашей бухгалтерши есть отличное чистящее средство. Если вы подождёте, я сейчас принесу!

— Ничего не надо, не беспокойтесь! — он не привык нигде чувствовать себя неловко — такой самозванный хозяин жизни — потому торопится уйти. — Приятно было познакомиться!

Ну, эта юристка сейчас получит! У неё на приёме был серьёзный клиент, ещё немного, и они могли бы договориться о… о чём-нибудь непременно бы договорились!

С Надей они помирились на другой же день после похорон Маши. К сожалению, даже очень любящий муж не сможет заменить женщине подругу. Разве можно с ним посплетничать о своём, о женском? Или, например, о нём самом? Не будешь же Эдику на Эдика жаловаться! Словом, Надя пришла первая. Каяться и просить прощения.

— Увлеклась менторством! — честно призналась она. — Издержки замужества, ты уж прости! Не представляешь, какой мне дикий муж попался! Дома ему не сидится. Вечно пытается удрать. Харчами перебирает. На днях пришлось сковородкой отоварить — довёл до белого каления.

— Сковородка была горячая?

— На его счастье успела остыть… А тут ещё мать закапризничала, попробовала даже с постели не вставать. Мол, я должна рядом сидеть и за родной матерью ухаживать! Сказала ей: извини, мама, но у меня на руках двое детей. Один старшенький столько времени отнимает, не приведи Господь! Она ведь, из ревности, что ли, не захотела и двух недель с Иваном посидеть. Мол, она больная… Так что, одна медовая неделя нам лишь и досталась. Хорошо хоть, Эдик с Иваном обращается, как с родным сыном. Представляешь, даже сказки ему на ночь рассказывает!

Евгения обрывает свои воспоминания. Сейчас не время для сантиментов, она крови жаждет! Стремительно проходит по коридору, распахивает дверь кабинета Нади и орёт:

— Бойко! Вы спугнули моего посетителя!

И замирает с раскрытым ртом. Сидящий в кабинете Нади Семён Борисович как раз подписывает подготовленные ею документы и со страхом смотрит на безумного референта.

— Извините!

Будем надеяться, что прораба так легко не спугнёшь!

Сегодня Евгения принимает ещё одного гостя. В своём кабинете. Это уже третья её встреча со следователем, ведущим дело об убийстве заместителя президента "Евростройсервиса". И почему-то каждый раз с другим. Сегодняшний следователь назвал фамилию незнакомую. Значит, опять всё с начала.

Предыдущие двое, беседуя с нею, составляли протокол. Об одном и том же. То ли они эти бумаги теряют, то ли сверяют её показания — нет ли разногласий?

В коридоре опять шумит Надя. Похоже, она всерьёз взялась отваживать посетителей. С тех пор, как она вышла замуж, громкость её разговора существенно возросла, будто она постоянно общалась с глухими или с людьми, которых ей во что бы то ни стало надо перекричать.

Какую женщину испортил Эдуард Тихонович!

— Лопухина, представляешь, говорит она с порога, открыв дверь. Следователь, которого ты ждёшь, мой однокурсник! Уже капитан! Слежка, стрельба, погоня — не жизнь, а сплошной боевик! Писатели только о вас и пишут! Рыцари большой дороги!

— Издеваешься, — добродушно замечает худощавый молодой человек, входя вслед за Надей в кабинет Евгении. — Наше оружие, в основном — скучные разговоры, горы бумаг и старая пишущая машинка…

— В которой западает буква "р" — досказывает Евгения.

— Бог миловал, пока все буквы пропечатываются нормально! Капитан Ерёменко, — представляется он.

Ни костюм, ни цветная рубашка капитана не выдают в нём работника уголовного розыска.

— Лопухина Евгения Андреевна.

— Я вас оставлю, — улыбается Надя, — тайна следствия, и всё такое прочее.