Правила Золушки - Донна Кауфман

– А когда он закончит разбираться с наследством? Слышала, как он сказал, что не собирается управлять компанией? Он тут все уладит и махнет в Монтану.

Дарби улыбнулась, чувствуя, как замирает сердце. Чем больше Пеппер доказывала ей, что такое возможно, тем яснее она сама понимала, как трудно ей придется.

– Роль хозяина ранчо ему подходит не больше, чем роль генерального директора «Морган индастриз». Он путешественник. Не думаю, что это можно изменить.

– Я клянусь, – сказала Пеппер, укладывая аккуратно свернутую блузку в ранец, – ты изничтожила бы меня в подобной ситуации, а сама отворачиваешься от лучшего, что случилось с тобой в жизни. Может, отец был прав, ты действительно убегаешь от всего.

У Дарби перехватило дыхание, она отвернулась в сторону, Пеппер подняла руку, моля о прощении.

– Да, – сказала Дарби, пытаясь совладать с собой. – Он был прав, я потом это поняла сама. – Девушка посмотрела на Пеппер. – Но сейчас я ни от чего не убегаю. Я просто еду домой.

– Без меня? – раздался голос со стороны входной двери.

Дарби и Пеппер разом обернулись и увидели Шейна, стоявшего на пороге.

– В этот раз я стучал, честное слово. Вы просто не слышали меня.

Пеппер встала, пригладила волосы и платье, как она делала каждый раз, когда рядом появлялся мужчина.

– Пожалуй, оставлю-ка я вас вдвоем.

– Спасибо, – улыбнулся Шейн. – Ты, наверное, хочешь пойти туда опять. Слышал разговор двух агентов в коридоре. Судя по всему, Бьорнсену удалось проскользнуть на самолет незамеченным.

– Черт подери! – Пеппер помчалась было к двери, потом остановилась и положила руку ему на плечо. – Ты можешь вернуть ей хоть немного здравого смысла? – Она кивнула на сестру. – Она тупоголовая, но по уши в тебя влюблена, даже если не признает этого.

– Пенелопа Пернелл Ландон! Та махнула ей розовой ручкой.

– Да, это я. Но, знаешь? Кажется, прежняя Пеппер исчезла. Я теперь женщина-интрига. Звучит экстравагантно и профессионально, а? – Ноготком с французским маникюром она коснулась своих превосходно накрашенных губ. – Надо бы подумать над этим. – В ее глазах появился озорной огонек, она развернулась и чмокнула Шейна в щеку. – Говорю тебе: добро пожаловать в нашу семью! Если никто другой не додумается. Если честно, мы далеко не каждый день тычем друг в друга пистолетами и так эффектно себя ведем. Ну ладно, последнее так и есть. Но обещаю держать огнестрельное оружие подальше от папочки, если что.

– Вот это обнадеживает. – Шейн расплылся в улыбке.

Пеппер гикнула, подскочила к Дарби и поцеловала ее в щеку.

– Не уезжай, не попрощавшись, обещаешь?

– Обещаю, – ответила та, качая головой и наблюдая, как сестра исчезает за дверью. «Ну берегитесь все», – думала Дарби.

Они с Шейном остались наедине.

Он вошел в комнату, но двинулся не прямо к ней. Вместо этого Шейн встал у стены рядом с кроватью. Одобрительно кивнул на ее футболку и джинсы:

– В этом ты просто неотразима, Золушка.

Дарби четко знала, что нужно быть сильной, разумной, нельзя поддаваться глупым эмоциям, которые только усложнят и без того невыносимое прощание. Но от его слов по телу прошла теплая волна. «Вот послушать нужно, пока еще могу», – подумала девушка. Вряд ли Таггер или лошади расщедрятся на частые комплименты.

– Спасибо. Я впервые за вечность чувствую себя собой.

– Не знаю, по-моему, этой ночью ты была собой, и ранним утром.

– Ага, точно. – Дарби приостановилась. – Даже это, кажется, было вечность назад.

Шейн махнул на ее сумки.

– Судя по всему, ты хочешь прождать еще тысячу лет, прежде чем это опять случится. Если только ты не собираешься перетащить все в мое крыло.

– Это приглашение остаться?

Шейн оттолкнулся от стены, все его обычное спокойное очарование испарилось в момент. Он взял ее за руки, не слишком нежно, и развернул к себе.

– Полагаю, тебе оно вообще не нужно, – ответил Шейн очень спокойным тоном, но глаза были полны чувства. – Думал, я выражаюсь прямо, говоря, что не хочу, чтобы наше время истекло.

– До каких пор? Пока ты здесь все не уладишь? Пока не почувствуешь знакомый зов и не сорвешься в дорогу? А мне что тогда делать? Просто забыть тебя? Ждать открыток?

Его гнев испарился. Руками он провел по ее рукам, затем грубо притянул девушку и прижал к груди. Зарылся лицом в ее волосы и долго так стоял.

Сердце Дарби бешено колотилось. Одновременно она была напугана. Потому что больше всего на свете ей хотелось обнять этого мужчину. Она взяла в ладони лицо Шейна и заставила себя посмотреть ему в глаза. Произнести слова, которые не хотела говорить.

– Я тоже не хочу, чтобы это заканчивалось. Но не вижу, какие у нас есть шансы. Пеппер права. Я влюбилась в тебя. Сильно. И чем дольше это будет тянуться, тем больнее мне будет, когда все закончится. Я не привыкла переживать за что-то, кроме моих лошадей и ранчо. И время от времени еще за сестру. – Попытка пошутить с треском провалилась. – Я не умела рассчитывать или полагаться на кого-то, кроме себя. Пока не появился ты. С тобой все легко. Это пугает меня до чертиков.

– Меня тоже. – Он погладил девушку по щеке и посмотрел на нее с такой нежностью, что у той выступили слезы. – Да, я путешественник, но в основном потому, что у меня никогда не было ничего или никого, что заставило бы меня остаться на месте. Знаю, время неудачное. Здесь все так сложно, что даже думать об этом не хочется. Но я знаю, что сделаю все, и сделаю, как нужно. Если не для себя и не для Александры, то для тех, кто был до нас, и для тех, кто придет после. – Шейн провел по ее волосам, вытер слезинки со щек. – Понятия не имею, что это значит и что потребуется для этого, но все будет правильно, когда я доделаю дела и уеду.

– Понимаешь, я не могу тут торчать, пока ты этим занимаешься, – сказала Дарби дрожащим голосом. – У меня своя жизнь.

Шейн прижался лбом к ее лбу и тяжело вздохнул.

– Знаю. Не нахожу, что сказать. Разве что: подожди меня. В Монтане, если тебе туда нужно. – Он обнял ее и посмотрел в глаза. – Только... подожди. Понимаю, что у меня нет прав об этом просить. Но все равно прошу.

– Да мне, собственно, не к кому возвращаться. Но я... – Дарби запнулась, почувствовав боль в сердце. Снова взглянула на него. – Не уверена, что смогу сидеть и ждать, когда в один прекрасный день ты появишься на горизонте.

Шейн попытался улыбнуться, но у него это вышло слабо. Глаза были полны слез и лучились тем же чувством, которому она сама пыталась не поддаться.

– Знаешь, есть такая штука. Называется телефон. И электронная почта. У тебя же есть компьютер. Я не собираюсь здесь работать двадцать четыре часа в сутки.

Дарби постаралась разрушить эту маленькую надежду. Опасная вещь эта надежда.