Благородный разбойник - Лаура Кинсейл

– Храни тебя Господь, принцесса, – бесцеремонно сказал он. – Тяжелая для тебя участь, я знаю.

– Иногда мне кажется, что он идет сюда, – прошептала Елена. – Иногда я чувствую его рядом, ночью.

– Вряд ли, ваша светлость, – ответил Дарио. – Он не сможет сюда войти, даже чтобы добраться до Франко. В цитадели нет потайных ходов.

Она знала. Просто хотела, чтобы он пришел. Но это невозможно, она сама держала его в оковах.

– Я не могу выйти за другого, – с яростью сказала она. – Пока он жив. Пусть себе принимают какие угодно законы.

Филипп пожал плечами:

– Твоя воля, принцесса.

– Мы сами будем оберегать и защищать вашу светлость, – ответил Дарио. На его лице застыло упрямое выражение, темные глаза были серьезны. – Муж вам для этого не нужен. – Да, – просто сказал Филипп.

Они стояли перед нею, сплоченные, надежные. Филипп крепко сжал ее руку. Она вдруг с рыданием уткнулась ему в плечо, и он стал укачивать ее, словно потерявшегося ребенка.

На следующее утро Елена устроила первую встречу Маттео с отцом. Прошла она не слишком хорошо. Мальчик не хотел разговаривать, стоял, прижавшись спиной к двери, скрестив руки на груди. Елена с трудом сдерживала гнев. До этого она уже вынесла спор с Дарио, который прибавил для ее охраны пять стражников и настаивал, чтобы все шестеро находились в комнате при ее встрече с Франко и мальчиком.

Она не могла этого позволить. Нежелательно присутствие даже Дарио, ведь они с Маттео друзья. Как тот поведет себя, чтобы не нарушать верность другу? Когда Франко Пьетро тщательно обыскали, она захлопнула дверь перед носом Дарио. Но юноша постоянно заглядывал в комнату, отчего напряжение только возрастало.

От Франко тоже не было никакой помощи. Он стоял, опираясь на стену и хмуро глядя на Маттео.

– Давайте сыграем в игру, – предложила Елена. Оба Риата без малейшего восторга посмотрели на нес.

– Давай, принцесса. – Франко выпрямился и сделал поклон. – Какую игру ты предлагаешь?

– Например, морру. Что скажете?

Франко кивнул, верхняя губа у него дрогнула в подобии улыбки. – Если тебе нравится, принцесса.

– Детская игра, – презрительно сказал Маттео.

– Нет, это замечательная игра. Если ты не хочешь присоединиться к нам, я сыграю с твоим отцом.

Елена встала перед Франко Пьетро и вытянула руку. Они довольно неуклюже сыграли пять кругов. Она трижды выиграла. Хотя она не смотрела на Маттео, но краем глаза отметила, что он внимательно следит за игрой.

– Теперь делаем ставку, принцесса, – сказал Франко. – Так будет интереснее.

– Отлично. – Елена подумала. – Красивая золотая пуговица на твоем рукаве.

Он кивнул.

– Она твоя, если выиграешь пять кругов.

– А на что играете вы, милорд?

– Еще одна встреча с моим сыном.

– Хорошо.

На этот раз пять кругов прошли более гладко. Франко Пьетро выиграл. Маттео незаметно подходил все ближе, время от времени поворачиваясь к двери, когда Дарио с подозрением заглядывал в комнату.

– Мы играем в морру, – сказала ему Елена. – Все хорошо.

Юноша медлил, явно недовольный тем, что она находится так близко от заключенного.

– Можешь закрыть дверь и оставить нас одних, Дарио. – Тяжелая дверь захлопнулась, и Елена слегка кивнула Франко. – Он – мой хранитель. Иногда немного утомительно.

– Я знаю, принцесса. Это более чем мудро – охранять тебя и Маттео.

– Но я не выиграла свою пуговицу, – сказала она, избегая опасной темы. – Вы слишком умелый для меня противник, сэр.

– Я лучше, – ответил Маттео, гордо шагнув вперед. – Я могу выиграть для вас пуговицу, миледи.

– Замечательно. У меня есть победитель.

Елена села в кресло деда с высокой спинкой. Щеки у Маттео пылали, когда он внимательно следил за руками отца в страстном мальчишеском желании победить. Они сыграли пять кругов. Маттео проиграл.

– Будь проклят, Риата! Я тебя ненавижу.

– Маттео, – резко сказала Елена. – Нельзя так разговаривать с отцом.

Мальчик кипел от ярости. Но она много месяцев провела в ласковых беседах с ним, тщательно выстраивая мост к его сердцу. Ей очень помог Ним своей игривостью и веселой преданностью, который сводил на нет отчаянные попытки Маттео доказать, насколько он искушен в хитростях. Он больше не объяснял Елене, как убить двух стражников за дверью одним ударом кинжала. Она запретила ему носить его. Он больше не спрашивал у Дарио, каким ядом лучше отравить своих врагов. Он даже иногда смеялся.

Она послала на Иль-Корво за остальными домочадцами, разместив их среди монахов и монахинь двойного монастыря, а также посоветовав аббату запретить им пользоваться за столом ножами. Однако заботу о Маттео взяла на себя, вместе с ним спала и ела, рассказывала ему о принце Лигурио. Вечером стояла вместе с ним у кровати на коленях, громко читая собственные молитвы, в которых упоминала имена Франко и Аллегрето так же, как Дарио, Филиппа, Маргарет и других любимых им людей.

– Простите, миледи, – угрюмо сказал Маттео, демонстративно обращаясь только к ней.

– Еще круг? – спросил его Франко.

Только неделю назад мальчик добавил в свои молитвы имя отца. Это случилось, когда Елена разрешила Франко на день покинуть замок и под усиленной охраной прийти в цитадель.

Маттео высокомерно кивнул и начал игру, словно повел на смертельную битву целую армию. Он проиграл.

Елена надеялась, что Франко Пьетро уступит сыну, но в такой игре сделать это незаметно было очень трудно.

– Я не могу победить! – закричал Маттео. – Я ни на что не способен!

Он пошел к двери, но Франко вдруг остановил его, положив ему руку на плечо.

– Это не важно.

Мальчик сбросил его руку. В глазах у него было слезы.

– Нет, важно! У меня ничего не получается. Никому я не нужен. Я не могу выиграть даже в глупую игру для младенцев! Стараюсь, стараюсь. А не могу!

– Это не важно, – повторил Франко. – Ты – мой сын. Мое сердце умерло, когда он украл тебя. А потом заставил ненавидеть меня. – Он хотел еще что-то сказать, но передумал и взглянул на Елену. – У тебя нет оснований доверять мне, принцесса, и все-таки они есть. Это для меня открытие.

Она подняла голову. Франко стоял, упершись руками в стол, щадя ногу. А ведь он мог бы стать ее мужем, ни с того ни с сего подумала она.

– Слава Богу, я это знаю. И благодарна тебе за то, что ты... не сделал того, что мог сделать. Он криво улыбнулся:

– Я думал, ты просто сумасшедшая. Полагаю, я бы это сделал. Но ты, кажется, сдерживаешь Навону, хотя я считал такое невозможным. И ты выполняешь обещание не принимать ничью сторону.