Любовь под луной - Саманта Джеймс

– Разве так уж необходимо напоминать мне об этом? – задыхаясь, прошептала она.

– Но ведь ты сама хотела... – поразился он.

– Знаю, – поспешно перебила она, – но, к сожалению, я даже представить не могла, что буду чувствовать потом. Господи, ну как вам объяснить? Я ведь не похожа на тех женщин, которых вы знали в Лондоне. И я не могу вести себя... как они... а потом держаться так, будто ничего и не было.

– Но ведь я и не просил тебя об этом. – Доминик внимательно вгляделся в ее лицо, и в голову его закралось неясное подозрение: – Бог мой... неужели ты могла подумать, что я просто использовал тебя и выбросил?

Оливия опустила голову, лицо ее пылало от стыда.

– Я не знала, – пробормотала она, – не знала! – Набрав полную грудь воздуха, она решилась продолжить: – Я ведь не такая наивная, как вам кажется. Думаете, мне неизвестно, что есть джентльмены, которые не стесняются уложить женщину в постель? А когда добьются своего, то на следующий день вряд ли даже вспомнят ее лицо. И считают это естественным и совершенно нормальным! Конечно, я не леди, и мне...

– Хватит, – тихо, но твердо перебил ее Доминик. – Ни слова больше! – Приподняв подбородок Оливии, он заглянул ей в глаза. – Вы, мисс Шервуд, самая истинная леди из всех, которых я когда-либо знал. – Уголок его рта смешливо дернулся, и он повторил: – Самая истинная из всех.

Его голос и его слова заставляли ее таять от счастья.

– Леди... истинная леди никогда бы не сделала того, что сделала я, – опустив голову, прошептала Оливия.

– Ну, допустим, вина за это лежит не только на тебе! – На губах Доминика мелькнула слабая улыбка.

Взгляд Оливии метнулся в сторону, но она усилием воли заставила себя посмотреть ему в глаза, и Доминик увидел муку на ее лице.

– Для мужчины это совсем другое...

– Не всегда. – Улыбка его стала шире. В эти минуты он любил ее еще больше. Сейчас он видел подлинную Оливию – нежную, стыдливую, твердо знающую, что хорошо, а что плохо. Настоящая дочка священника, напомнил он себе.

– Господи, ну как вы не понимаете! Я ведь даже не могу себе представить, что будет дальше! И как, по-вашему, я могу себя чувствовать? – Она выглядела такой пристыженной, такой несчастной, что Доминик едва удержался от смеха.

– Может, стоит просто предоставить это судьбе? Ах да, я забыл. Ты же не веришь в судьбу, не так ли? – Он незаметно придвинулся еще ближе. Глаза их встретились.

– Не смейтесь надо мной, – умоляюще прошептала она.

– Я никогда не стану смеяться над тобой, – торжественно поклялся он. Его теплые губы прильнули к ее губам. В этом поцелуе, нежном и сладостном, не было страсти – только любовь и понимание. Глаза Оливии вдруг закрылись, и она почувствовала, как губы ее, мягкие и податливые, покорно дрогнули под его губами. Руки ее обвились вокруг его шеи, и Доминик понял, что она сдалась.

Его близость сделала наслаждение почти невыносимым. Оливия почувствовала, как дрогнули и напряглись соски, упиравшиеся в его твердую грудь, и все ее тело стало плавиться в преддверии чудесного. Она догадывалась, что нечто подобное испытывает и Доминик: его руки крепче стиснули ее талию. С каждой минутой решимость ее таяла.

Нельзя допустить, чтобы это произошло снова, мелькнуло у нее в голове. Воспоминания о той ночи, которую она провела в его постели, вдруг встали перед ее глазами, будто это случилось только вчера. Это невозможно, стучало у нее в голове. Если Эмили узнает, она не переживет! С приглушенным стоном Оливия отпрянула в сторону.

– Я не могу, – задыхаясь, прошептала она. – Не могу! – Глаза ее вдруг наполнились слезами. Надо думать об Эмили... но когда Доминик целовал ее, она забывала обо всем!

Подобрав юбки, она, будто испуганный зверек, шмыгнула в дверь и убежала, моля Бога только о том, чтобы он не последовал за ней.

Так и случилось.

Оливия не доверяет ему, понял Доминик. И с горечью подумал, что для этого у нее есть все основания. Оставалось только гадать, сможет ли он заставить ее поверить ему.

– Ты сегодня что-то тихая, – бросила Шарлотта, когда на следующий день они, покончив с работой, вышли из Рэвенвуда. – Никак, заболела?

– Все в порядке, Шарлотта, – с трудом выдавив из себя улыбку, ответила Оливия. – Ничего страшного. Спасибо, что спросила. – Однако вопрос Шарлотты заставил ее смутиться.

Она совсем смешалась, когда, подняв голову, вдруг заметила, что Шарлотта поглядывает на нее с загадочной улыбкой.

– Ну, в чем дело? – вздохнув, спросила Оливия, – Что у тебя на уме?

– Сказала бы, да боюсь, ты рассердишься.

Оливия шутливо потянула ее за выбившийся из прически огненно-рыжий локон.

– Разве я когда-нибудь на тебя сердилась?

– Вроде нет. – Лицо Шарлотты расплылось в широкой улыбке. – Ладно, так и быть, рискну. Знаешь, я ведь как-то видела вас обоих вдвоем в кабинете, тебя и нашего графа. Вы проверяли счета. Он склонился над тобой, а ты смотрела ему в глаза. И знаешь, о чем я тогда подумала? Что вы двое созданы друг для друга!

– Боже мой, Шарлотта, но это просто глупо! – Оливия растерялась. Господи, если б она только знала... – С чего это взбрело тебе в голову?

– Ты забыла, я ведь тоже когда-то была влюблена. И знаю, как это бывает. У вас это было просто написано на лицах!

Оливия не выдержала и захихикала: Шарлотта едва ли была старше ее самой, а говорила как умудренная опытом женщина.

– Это как же?

– Как-как! Посмотри на него, сама увидишь!

Острая боль пронзила сердце Оливии. О, если бы все было так просто!

– Глупости! – отрезала она. – Граф возьмет себе в жены кого-нибудь вроде Элизабет Бомонт. Или уедет в Лондон и там женится на такой же леди.

– Элизабет Бомонт? – захихикала Шарлотта, презрительно пожав плечами. – Никогда!

– О, перестань!

– Говорю тебе, этого никогда не будет! – непререкаемым тоном заверила Шарлотта. – Если хочешь знать, тогда, на балу, я с них глаз не спускала. Так вот, если он на кого и смотрел, так на тебя одну! Он, разумеется, старался держаться вежливо, но глаза его все время искали одну лишь тебя! Можешь не сомневаться, моя дорогая! А эта дуреха, держу пари, ничего и не заметила! Вот смех-то! Так и льнула к нему, точь-в-точь влюбленная кошка!

Сердце Оливии, встрепенувшись, вдруг часто-часто заколотилось. Неужели это правда? Она не знала. Но одно ей было ясно: мысли Шарлотты приняли достаточно опасное направление. Надо было срочно что-то предпринять. Лучше всего незаметно перевести разговор на другое.

– Знаешь, теперь мне просто не верится, что я так боялась графа, – продолжала жизнерадостно болтать Шарлотта. – Он вовсе не такой, как я думала. Правда! Иной раз хозяин бывает суров на вид, это верно, но зато никогда и голоса не повысит! А Колин... Знаешь, мой постреленок без ума от него! Только и твердит, что, когда вырастет, будет таким же, как граф. Тогда, мол, и лошадь у него появится под стать Шторму!