Чары любви - Пегги Уэйд

– Очень любезное замечание с твоей стороны, – остановившись, буркнул Стивен. – Где твой папа?

– Ступайте, Симпсон, я сама разберусь, – обратилась она к дворецкому, который уже готовился призвать на помощь какую-нибудь хитрость, и слуга, подчиняясь желанию девочки, юркнул в ближайшую комнату, но остался у самого порога. – Что вам угодно? – Блисс повернулась к Стивену и, судя по непреклонному выражению ее лица, кроха собиралась дать достойный отпор.

– Не думаю, что это касается тебя.

– Касается, если вам нужна моя помощь.

Не сдержавшись, Уинстон громко расхохотался – герцог Бэдрик, оказавшийся в отчаянном положении, вынужден был стоять здесь и объясняться с малым ребенком! И Уинстон снова громко засмеялся. Стивен, не ожидая подобной дерзости со стороны девочки, беспомощно взглянул на друга. Маленький деспот действительно ожидал, нет, требовал объяснений, и Стивен, в присущей ему манере сложив на груди руки, сдержанно ответил:

– Если хочешь знать, я пришел, чтобы забрать то, что принадлежит мне.

– Что-то вы мне не нравитесь. – Блисс подошла ближе, нисколько не боясь его, и подбоченилась совсем как отец.

– Взаимно. – Боже мой, и Фиби мечтала о своем таком же малыше, нет, ему это трудно понять. – Однако у меня нет времени обсуждать наши обоюдные чувства. Где мисс Рафферти?

– Зачем?

– Зачем?! – заорал Стивен.

Дворецкий ринулся вперед на защиту своей подопечной, и тотчас же в комнату влетела седая женщина, держа над головой пучок перьев для смахивания пыли, а из другой двери появился, по всей видимости, повар, если судить по тому, что у него в руке была сковородка, но Уинстон предупреждающе поднял руку, молча прося их не вмешиваться.

– Я не позволю вам обижать ее. – Блисс вздрогнула, но от своего не отступила.

Стивен понимал, что сердится исключительно из-за охватившей его паники, никто не заслужил его гнева, а уж этот маленький ребенок и вовсе был ни при чем. Стивен, выдохнув, опустился на колени перед Блисс.

– Я надеюсь сделать мисс Рафферти очень счастливой. Я обещаю. Но сначала мне нужно найти ее.

– Хорошо. – Мудрость и понимание, которые редко можно встретить в таких маленьких детях, засветились в глазах Блисс, она повернулась и пошла вверх по лестнице, а остальные последовали за ней, как стадо гусей. Замыкающим шествовал Уинстон.

– Она там с моим папой, – сказала Блисс, подойдя к двустворчатой двери красного дерева.

– Спокойно! – с лестницы крикнул Уинстон другу. Взявшись за ручку двери, Стивен про себя прочитал молитву, и это уже было знаменательно, ибо он не был человеком, склонным к набожности. А что, если они уже поженились? Боже, а если они сейчас занимаются любовью? А если?.. Маленькая ручонка стиснула его руку, и он с новой надеждой распахнул дверь.

При виде Фиби, которая сидела на диване, положив голову на плечо Тьюксбери, Стивена охватила слепая ярость, и он готов был кого-нибудь убить. Но в следующее мгновение он заметил, как у Фиби вздрагивают плечи. По лицу ее текли слезы.

– Что ты ей сделал, негодяй? – Потеряв над собой контроль, Стивен бросился к девушке, но Тьюксбери преградил ему дорогу, не дав сделать и трех шагов. В комнате к этому времени собралась уже небольшая армия слуг, ряды которой значительно пополнились.

– Вот вам и дипломатия, – пробормотал почти про себя Уинстон, небрежно прислонившись к дверному косяку.

– Дай мне пройти, – рявкнул Стивен, переведя угрожающий взгляд со своего друга на Тьюксбери.

– Вы думаете напугать меня? – Тьюксбери сложил руки на груди, но Стивен не удостоил его ответом.

– Фиби, не прячься за ним. Мне наплевать, если ты вышла замуж, к завтрашнему дню ты будешь вдовой. Он не смеет тебя удерживать.

Фиби, до этого неподвижно сидевшая на диване, выглянула из-за спины Тьюксбери, глаза у нее были красные и припухшие от слез. «Она много плакала», – заключил Стивен, и ему снова захотелось дать Тьюксбери пощечину, ведь, несомненно, только по вине этого лорда глаза у Фиби были полны слез.

– Что с твоим лицом? Что произошло? – всхлипнув, спросила она у Стивена.

– Маленькое недоразумение.

– Вернее, маленькое сражение. – вставил Уинстон.

– Добрый вечер, Уинстон, – не сводя глаз со Стивена, рассеянно поздоровалась Фиби, как будто только сейчас заметила присутствие лорда Пейли.

– Ради Бога, у нас же не светская беседа за чашкой чаю! – Стивен возмущенно всплеснул руками. – Можем мы с Фиби поговорить наедине?

– Нет! – в один голос ответили Фиби, Тьюксбери и Уинстон.

– Чего ты хочешь, Стивен? – еще немного отодвинувшись, спросила Фиби.

– Почему ты плакала?

– Мне так хотелось.

– Женские слезы ужасно расстраивают нас, правда? – вмешался з разговор Уинстон, направляясь к креслу, и, опустившись в него, потер колено. – Когда Элизабет плачет, мне хочется в одно и то же время выбежать из комнаты и заключить ее в объятия. Но она никогда не помнит, почему начала плакать.

– Я отлично помню, почему плакала. – Медленно поднявшись с дивана, Фиби выпрямилась.

– Мы что, должны разговаривать при всех? – Стивену хотелось обнять Фиби и поцелуями осушить все до последней слезинки на ее щеках.

– Да, пока я не услышу того, что убедит меня поступить иначе, – спокойно отозвался Тьюксбери.

Стивен едва удержался, чтобы не задушить этого человека, но решил, что убийство не самое подходящее начало медового месяца, если он у него вообще будет, в чем Стивен был далеко не уверен.

– Отвечай мне, вы поженились?

Неразбериху последнего получаса сменила гробовая тишина. Тиканье настенных часов барабанным боем отзывалось в голове Стивена, он слышал шелест платья Фиби, дыхание Уинстона, шарканье слуг, собравшихся у двери, и лай собак где-то снаружи. Будущее Стивена сейчас висело на волоске и зависело от одного слова: да или нет.

Пугающая мысль, что он, возможно, приехал слишком поздно, сдавила ему грудь, как широкий кожаный ремень, а Тьюксбери, казалось, с удовольствием наблюдал за его мучениями. Заглянув в глаза своему сопернику, Стивен не нашел там никакого ответа, словно смотрел на пень, и, вытянувшись по стойке «смирно», обреченно ждал решения своей участи.

– Еще нет, – произнес наконец Тьюксбери. – Но какое вам до этого дело?

Тяжкий груз свалился с плеч Стивена, но он должен был еще получить согласие Фиби. Бросив через плечо быстрый взгляд, он заметил, что собравшаяся толпа с удивлением и любопытством наблюдает за происходящим, никто не уходил, и рассчитывать, что присутствующие разойдутся, было бессмысленно.

– Поедем со мной домой, – обратился он к Фиби так, как будто в комнате, кроме них, никого не было.