Драгоценности - Джоанна Кингсли

– Нет, думаю, не стоит, но за предложение спасибо.

– Пожалуйста, хотя мне отказано.

Принесли виски для Маккиннона и кофе для Пет.

– Как тебя зовут, крошка? По словам великого Шекспира, «всегда полезно узнать имя той, кому бросаешь жаркий взгляд. Тогда слывешь ты человеком чести».

Пет засмеялась:

– У Шекспира этого нет.

– Правда? Ну и пусть, но все равно скажи, как тебя зовут.

– Пет д'Анжели.

– Пет? Пет? Разве это подходящее имя для хорошенькой девчонки?

– Вообще-то Петра.

– О, это уже лучше. Красивое имя, да. И очень тебе идет. – Маккиннон сделал глоток и посмотрел на себя в большое узкое зеркало. – С этой повязкой я чертовски похож на пирата.

– Что случилось? Надеюсь, вы не сильно пострадали?

– Нет, только моя гордость. Мой Ричард уже не так прыток, как когда-то. И не так ловок с мечом. Сегодняшняя репетиция оказалась более кровавой, чем обычно. Но рана поверхностная. Так что по-настоящему задета только моя гордость.

И тут Пет вспомнила. Дуглас приехал в Нью-Йорк играть в премьере спектакля «Ричард III». Чарли уже приглашал Пет в театр, но, по его рассказам, репетиции проходили с трудом из-за пристрастия Маккиннона к спиртному.

– Буду рада увидеть вас на сцене, – сказала Пет. – Говорят, вы великолепно играете Шекспира, а «Ричард» – моя любимая трагедия.

– Что? Этот несчастный мошенник Ричард? Отлично, тогда мы друзья. Считай, что у тебя уже есть два билета на лучшие места.

Пет искренне обрадовалась. Она редко бывала в театре, а возможность увидеть на сцене Дугласа Маккиннона считала подарком судьбы.

– Не знаю, как отблагодарить вас, мистер Маккиннон.

– Подумай, детка. – Он одарил ее дьявольской ухмылкой. – Будем молиться, чтобы премьера состоялась.

Дуглас сделал большой глоток, а Пет украдкой посмотрела на часы. Почти шесть. Ей пора домой, но Посетитель явно не собирался уходить.

– Она не верит, что я ее люблю, – вдруг проговорил он. – Лила заявила, что не подаст на развод со своим малышкой Билли, поскольку не уверена в моем постоянстве.

– А вы? – полюбопытствовала Пет.

– Я? – Дуглас осушил бокал. – Я всем покажу, как я ее люблю. – Он достал из кармана смятый бумажный пакет. – Вот.

Когда он развернул его, Пет ахнула. Такого изумительного сапфира она еще не видела. Опытным глазом Пет сразу определила, что в нем не меньше девяноста карат. Такие встречаются только в Кашмире. Синие, как оперение на шее павлина.

– Великолепный камень, – заметила она.

– И я так думаю. Вряд ли кто-то другой выложил бы за него почти четверть миллиона долларов.

– Где вы его взяли?

– Купил у одного частного торговца из Сингапура. Как по-твоему, он понравится Лиле? – с волнением спросил Дуглас.

– Полагаю, мисс Уивер очень обрадуется.

– Ты знаешь двух этих…

– Кого?

– «Двух веронцев». Валентин, акт третий, сцена первая:

Где речь бессильна, действуйте другим:

Порой для сердца женщины прелестной

Дороже слов подарок бессловесный.

Пет прикоснулась к камню.

– Можно посмотреть? – Он пренебрежительно махнул рукой, и Пет, достав из кармана ювелирную лупу, начала рассматривать сапфир. Он казался чуть дымчатым, что отличало кашмирские сапфиры. – Великолепный камень, – повторила Пет, возвращая его Дугласу.

– Все это хорошо, но где же эта чертова Лила? Я хотел подарить ей сапфир сегодня. И заказать у вас оправу. Что-нибудь оригинальное. Такое, чтобы она наконец согласилась выйти за меня замуж. Лила нужна мне, понимаешь.

Дуглас стал по-пьяному слезлив.

– Мистер Маккиннон, я уверена…

– Она не придет, я знаю. Ее проклятый муж предложил перемирие. Лила обещала мне не соглашаться на это, но я знаю мою девочку. Если малышка Билли принесет ей алмазные подвески или изумрудный браслет, она еще как согласится. Все дело в том, моя дорогая Петра, кто принесет ей камень подороже, он или я.

Маленькие золотые часы на полке пробили шесть раз.

– Мистер Маккиннон, – сказала Пет, – нам пора закрывать магазин.

– Да, правда. – Дуглас завернул огромный сапфир. – Она не заслуживает его. И меня тоже. Я подарю его кому-нибудь еще.

Маккиннон опустил камень в смятый бумажный пакет, сунул в карман мокрого плаща, поднялся, поклонился и через опустевший магазин направился к выходу. Пет последовала за ним.

Возле дверей Маккиннон покачнулся.

– Мне нужно подышать свежим воздухом. Я прогуляюсь пешком до отеля. – Он надел плащ.

Пет поспешила за ним. Отпустить подвыпившего человека с таким сапфиром гулять по Манхэттену было выше ее сил.

– Мистер Маккиннон, – предложила она, – может, оставите камень в сейфе?

– Зачем, моя дорогая? – Он небрежно махнул рукой.

– Но у нас безопаснее.

– Ох, как мисс Уивер расстроится, если на меня нападут воры или грабители.

Дуглас церемонно поцеловал руку Пет и вышел на улицу, где все еще хлестал дождь.

Пет проследила за ним взглядом. Она не сомневалась, что Маккиннон зайдет в ближайший бар, пропустит еще пару бокалов скотча и покажет новым друзьям свой сапфир. И тогда сегодняшний день для него закончится где-нибудь в темной аллее.

Схватив огромный зонтик, который Фрэнк всегда держал у дверей, Пет бросилась за Дугласом. Лучше всего взять такси и отвезти его домой.

Не успела она выйти, как ветер вывернул зонтик. Догнав через два квартала Маккиннона, Пет уже вымокла до нитки.

И о чудо! Впереди показалось свободное такси. Пет махнула рукой, и оно, взметнув фонтан брызг, остановилось.

Пет распахнула дверцу, но Маккиннон упорно желал пройтись пешком.

– Послушайте, если мой босс услышит, что я, зная про ваш камень, позволила вам уйти с ним, а не заперла в сейфе… то моя песенка спета.

– У вас, американцев, так много занятных выражений.

– Давайте обсудим американскую фразеологию там, где камень будет в безопасности.

– С удовольствием, дорогая, если ты согласишься пообедать со мной.

Пет покачала головой.

– Мистер Маккиннон…

– Дуглас, и, пожалуйста, не отказывайтесь, иначе подвергнете меня и мой драгоценный груз страшной опасности.

Тут вмешался шофер: