Спаси меня, мой талисман! - Наталья Шатрова

– А я уверена была: Лютый виноват в смерти новорожденного…

– Что?! Ты думаешь, тебя отравили? Бабка говорила мне об этом, да я не поверил.

– Я не думаю, а знаю. Заккай предупреждал меня, что кто-то не из усадьбы желает моей смерти, но я сомневалась. Я не рассказывала тебе: на меня уже покушались у мытника. Тогда повариха принесла корзину с ядовитыми змеями. Только чудо спасло меня. Постой! – встрепенулась Белава. – Ты упоминал о том, что Жихарь познакомился с мытниковской поварихой. Теперь все понятно. Он хотел избавиться от меня еще в Саркеле.

Веселин тоже вдруг кое-что странное припомнил. Ведь он уверен был, что Заккай выполнит его просьбу. Заккай производил впечатление малого честного и открытого. Неужели это Жихарь продал Белаву перекупщику рабов? А потом, когда он хотел плыть к Сурожскому морю, не Жихарь ли уверил его, что ладья с Белавой плывет в Болгары? Но что теперь ворошить прошлое? Все получилось так, как получилось. Белава жива – и это главное.

– Белава, я прошу тебя ничего не рассказывать Воросе. Она добрая, замечательная девушка, и я не хочу, чтобы она страдала из-за брата. К тому же она по-прежнему будет жить в моем доме. Куда ей теперь идти?

– Я-то буду молчать, – усмехнулась женщина, – а людям рот не завяжешь.

– В своей команде я уверен. Они не выдадут тайны смерти Жихаря. Я с ними уже говорил.

Веселин замолчал, вздыхая. Он никак не мог сказать главное, самое тяжелое, но все же решился.

– Белава, я знаю, из-за меня ты потеряла обоих детей. Живи ты сейчас в доме мытника, ничего ни с ними, ни с тобой не случилось бы. Простишь ли ты меня когда-нибудь?

На глаза Белавы навернулись слезы. В душевном порыве всепрощения она притянула голову мужчины к своей груди.

– Ты ни в чем не виноват. Не мучь себя понапрасну.

И заплакала, слушая сквозь рыдания ласковые слова утешения, понимая, что никогда сама не сможет избавиться от вины за смерть дочери. Море унесло и похоронило ее на дне. На свете появилась еще одна русалка – неприкаянная душа, – и Белаве никогда не встретиться с нею в царстве мертвых.

В траурном молчании ладья подплывала к древним стенам Киева. Веселин и Белава, обнявшись, стояли на палубе и смотрели на величественного исполина, возвышавшегося на правом крутом берегу Днепра. От стен его к реке стекалось множество домов, добротных и ветхих, окруженных деревьями, все еще покрытыми зеленой листвой несмотря на осень. На улицах было много народа, и все, как показалось Белаве, куда-то спешили, торопились, не обращая друг на друга внимания.

– Вот он, прекрасный Киев! – воскликнул Веселин. – Я влюбился в него сразу, как увидел. И тебе здесь понравится. Его невозможно не любить. Я клянусь, что сделаю твою жизнь счастливой! Отныне печали не будут касаться тебя, Белава. Веришь ли ты мне?

– Да, – улыбнулась женщина. – Твоя любовь кажется мне надежней любой крепости, даже – киевской.

– И ты права. Я люблю тебя, Белава. И отныне никуда от меня ты не денешься, никуда не скроешься. Я найду тебя повсюду и приведу в эту крепость.

– А я с радостью в нее войду. Эта крепость как женщине желанна мне. Я хочу всегда быть с тобой, под защитой твоей силы и твоей любви.

Представив мужа в виде стен крепости, Белава рассмеялась, впервые за много дней пути после памятной трагической ночи, но Веселин воспринял ее слова всерьез.

– Клянусь, ты не пожалеешь, что вышла за меня замуж. Я сумею стать твоей надежной защитой.

– Надежа[44]мой, – ласково прошептала женщина и теснее прижалась к мужчине, ощущая его мощь и нежность.