Тайные наслаждения - Джорджетт Хейер

Стоило Элинор принять решение, и все мольбы вкупе с уговорами мисс Бекклз, коих девушка выслушала великое множество, не могли заставить ее отказаться от мысли выехать на поиски Карлайона. Ландо, принадлежавшее покойной миссис Шевиот, по-прежнему стояло в каретном сарае, но оказалось настолько покрытым пылью, что было бы напрасно ожидать, будто его успеют привести в порядок за столь короткое время, что еще оставалось в распоряжении Элинор. Посему она согласилась на предложение Барроу воспользоваться фаэтоном Евстасия Шевиота, экипажем, который куда более пришелся ей по вкусу, нежели бричка. Грум, весьма довольный тем, что наконец-то для него нашлась настоящая работа, помимо садоводства, к которому он не имел ни малейшей склонности, побежал надевать ливрею и запрягать в коляску одну из лошадей все того же Евстасия. Узнав, что его хозяйка намерена править сама, а от него требуется лишь смирно восседать рядом с ней да показывать ей дорогу, он, правда, преисполнился сомнений и пожелал сообщить ей, что кобыла, не имея достойной практики на протяжении вот уже нескольких дней, может оказаться прискорбно свежей для нее. Миссис Шевиот не ответила ему, умело разобрала вожжи и послала лошадь с места в карьер. И только когда она вот так на ходу выбрала вожжи и, не глядя, поймала кончик хлыста, грум проникся уважением и стал обращаться к ней с тем почтением, коего она заслуживала.

Хайнунз находился всего лишь в семи милях от Холла, но дорога была узкой, изобиловала поворотами, так что прошло почти три четверти часа, прежде чем миссис Шевиот подкатила к крыльцу Холла. Поездка позволила ей успокоиться, и посему о том, дома ли его светлость, она осведомилась уже вполне ровным голосом. Дворецкий и ливрейный лакей, вышедшие ей навстречу, были слишком хорошо вышколены, чтобы позволить себе удивление по поводу столь необычного визита, и немедленно препроводили миледи в уютную гостиную, где и предложили присесть, пока его светлости будет доложено о ее прибытии. Впрочем, долго ждать девушке не пришлось; вскоре до ее слуха донеслись звуки твердой, решительной поступи, которую она уже начала узнавать, и не успела Элинор подняться со стула, как дворецкий распахнул дверь, и в гостиную широким шагом вошел Карлайон.

– Моя дорогая миссис Шевиот! – сказал он и шагнул ей навстречу, протягивая руку. – Вам следует лежать в постели! Что случилось?

Ее обтянутая перчаткой ручка крепко стиснула его ладонь.

– Милорд, я обязана была приехать! Со мной все в порядке: свежий воздух пошел мне на пользу. Но я все равно должна была приехать, пусть даже чувствовала бы себя в два раза хуже!

– Можете не сомневаться в том, что я счастлив приветствовать вас в своем доме, сударыня. И лишь осознание того, что вы подвергли свое здоровье недопустимому риску, омрачает мою радость. Но, прошу вас, пройдемте в библиотеку. Здесь прохладно, а, как мне кажется, вы уже замерзли.

– Благодарю вас. Однако это не имеет ровным счетом никакого значения! Я должна сообщить вам нечто чрезвычайно важное!

– В библиотеке нам никто не помешает, – сказал Карлайон, распахивая перед гостьей дверь и сопровождая Элинор через холл.

Лакей, подбежав к двери библиотеки, открыл ее. Карлайон отдал распоряжение принести вино и бисквиты.

– Я ничего не хочу! – запротестовала девушка.

– Позвольте мне самому судить об этом, сударыня, – сказал Карлайон, закрывая дверь. – Разрешите принять у вас мантилью. Интересно, о чем вы думали, выехав в такую погоду и не позаботившись должным образом о защите от холода?

Она нетерпеливо отмахнулась от его упреков.

– Какое это имеет значение? Милорд, сегодня после обеда, пока я спала, мистер Шевиот покинул Хайнунз и увез с собой часы из библиотеки!

– В самом деле? – с легким изумлением в голосе осведомился Карлайон.

– Вы не понимаете! Я и сама не придала бы этому большого значения, если бы Бекки не сказала мне, что он забрал часы под предлогом того, что отремонтирует их для меня! Милорд, я полагаю, документ спрятан внутри них! Он знал об этом, и теперь они у него!

– Нет-нет, миссис Шевиот, он не завладел документом, уверяю вас! – успокаивающим тоном сказал Карлайон. – Позвольте мне принять у вас мантилью.

Девушка раздраженно хлопнула в ладоши.

– Вы должны выслушать меня, милорд! Вы не понимаете – да и откуда вам понять? – что я держала в руках часы, когда меня оглушили! А потом…

– Я все понимаю, миссис Шевиот. Если помните, вы уже рассказывали нам об этом, когда к вам вернулось сознание. Боюсь, это вы не слушали меня: разве я не говорил вам, что у вас более нет повода для тревог? Полагаю, вы заслуживаете того, чтобы я пожурил вас за то, что вы подвергаете риску собственное здоровье.

Она, во все глаза уставившись на него, воскликнула:

– Вам все известно! Однако вы не понимаете, что это означает.

– Напротив, мне уже приходило в голову, что ответ может быть сокрыт именно в часах, и, когда вы поднялись к себе в комнату, я решил взглянуть, не подойдет ли к задней дверце один из ключей моего кузена. Он подошел, и я обнаружил, что мои подозрения подтвердились. Я забрал бумаги, лежавшие внутри, и теперь они находятся в полном моем распоряжении.

Элинор лишилась дара речи и могла лишь смотреть на него с растущим негодованием. Дважды она открывала рот, чтобы заговорить, и дважды закрывала его, стараясь вернуть себе хотя бы подобие самообладания. Наконец девушка произнесла:

– Вы забрали бумаги! Но это уже переходит все границы! Смею предположить, вы подумали, что такой пустяк меня не заинтересует!

– Совсем наоборот, но…

– Я обшарила все до единого сундуки и шкафы в этом ужасном доме только ради того, чтобы сделать вам приятное! Всю эту неделю я не знала ни минуты покоя! На меня было совершено жестокое нападение, и все из-за тех документов, которые теперь благополучно находятся в вашем распоряжении! Что ж! Я счастлива узнать об этом, сэр, но полагаю чудовищным, что ради этого мне пришлось проехать целых семь миль!

– Действительно было неблагоразумно поступить подобным образом, – спокойно ответил его светлость. – Вы узнали бы обо всем завтра, в Хайнунз. А теперь позвольте мне все-таки принять у вас мантилью.

– Не позволю! – продолжала бушевать вдова. – Я желаю, чтобы вы распорядились немедленно подать мой фаэтон к крыльцу!

– Не говорите глупостей, миссис Шевиот! – сказал Карлайон. – Если вы дадите себе труд хоть немного подумать, то поймете, что я ни в чем не виноват! До тех пор, пока я не открыл дверцу в задней стенке, все это были только мои предположения, и я просто не мог, учитывая то напряженное состояние, в котором вы пребывали, подвергнуть вас дальнейшему беспокойству. В первую очередь, я думал о том, чтобы уложить вас в постель, дабы вы благополучно оправились от перенесенного потрясения. А когда обнаружил, что мои подозрения подтвердились, еще одно соображение укрепило меня в намерении оставить свое открытие при себе. Вы ведь не нуждаетесь в моих объяснениях, чтобы осознать всю особую деликатность этого дела. Я думаю, что знаю, как надо действовать, но, прежде чем сделать первый шаг, хотел бы обсудить ситуацию со своим братом Джоном. Именно по этой причине я скрыл от вас, как и от своего брата Никки, тот факт, что документ уже найден. Если бы я застал здесь Джона, когда приехал сюда после полудня, и обсудил с ним кое-какие нюансы, то сегодня же вечером вернулся бы в Хайнунз и все рассказал бы вам, чтобы успокоить. К несчастью, выяснилось, что Джон взял ружье и отправился стрелять кроликов, и его нет до сих пор. Я жду его с минуты на минуту. Так я могу принять вашу мантилью, сударыня?