Останься со мной - Дженнифер Арментроут

– Не закрывайся, детка. – Его низкий голос эхом отозвался в каждой клеточке моего тела.

И я повиновалась.

Руки скользнули дальше, и я почувствовала легкое дуновение прохладного воздуха. Щеки вспыхнули. Румянец разливался по шее и по груди. Сердце забилось чаще. Джекс наклонил голову и нежно поцеловал меня. Его руки двигались все выше по моим ногам. Потом подол моего платья взлетел на талию. Я сильнее сжала руками стойку.

– Как красиво, – пробормотал он.

О господи. Я понятия не имела, что делать и что говорить. Я вся была перед ним. Прямо как на ладони. И Джекс не сводил глаз с того места, где соединялись мои бедра, так и пронзая его своим горячим взглядом. Хотя я и понимала, что в его – в наших – действиях нет ничего необычного, это было совершенно ново и удивительно для меня.

Его руки снова заскользили по внутренней поверхности моих бедер, от колен и выше – медленно, мучительно.

– Ты правда очень красивая, Калла. Даже не сомневайся. Черт, да разве можно в этом вообще усомниться?!

Мое сердце словно стало раз в пять больше положенного. Чувства достигли пика, кожу стало покалывать.

– Ты мне доверяешь? – спросил Джекс.

Кажется, мое сердце уже не помещалось в грудной клетке.

– Да.

Джекс чуть улыбнулся и потянул к себе – черт, теперь я точно не смогу смотреть на эту стойку прежними глазами! – и я чуть не соскользнула вниз, а парень уже приник к губами моей плоти. Я содрогнулась от его интимного поцелуя. По моим венам заструилось тепло.

От жарких прикосновений Джекса кружилась голова. Он точно знал, что делает, – я понимала это по тому, как он скользил губами по моему телу, как дразнил языком, возбуждая меня, пока я не запрокинула голову и не изогнулась дугой так, что бедра мои оказались еще ближе к его лицу. Меня охватили дерзкие, животные, первобытные чувства, и они были прекрасны.

Джекс исполнял мою просьбу. Я уже не думала ни о каких ужасах. Нет. Мозг отключился, тело дрожало. Я задыхалась, у меня из груди вырывались страстные звуки, я даже не догадывалась, что способна их издавать. Тут Джекс проник глубже в меня, задвигался быстрее и настойчивее. Мне показалось, что у меня вот-вот сломаются пальцы – так сильно я сжимала стойку.

– Джекс, – выдохнула я.

Внутри меня сжалась тугая пружина. Я открыла глаза – держать их закрытыми уже не получалось. Мне хотелось рассмотреть все в деталях. Опустив голову, я увидела макушку его темной головы, зажатой между моих бедер.

Я вдохнула поглубже. Это не помогло.

Один взгляд на него привел меня в экстаз.

Я закричала, и Джекс ответил стоном. И я взорвалась, унесенная ураганом чувств и ощущений.

Джекс не отстранился, пока мое тело не обмякло, а дыхание не стало ровнее. Затем он поднял голову и коснулся губами моей шеи.

– Милая, мне понравилось, как ты стонала. А еще больше – как ты назвала меня по имени… Да, мне это очень понравилось.

Опустив голову, я коснулась щекой его щеки.

– Это было… просто потрясающе.

– Ты потрясающая.

Два этих слова, такие простые и такие прекрасные, наполнили меня до краев. Казалось, будто лучик солнца пробился наконец сквозь тучи после целого месяца тоскливых дождей. Но, кроме этих слов, было и кое-что большее.

Я положила руки Джексу на плечи. Когда я оттолкнула его, парень послушно сделал шаг назад, непонимающе глядя на меня.

Было кое-что гораздо большее, чем эти два слова.

Несколько недель я узнавала его. Делилась с ним сокровенным, а он в ответ делился сокровенным со мной. Он видел меня, всю меня, и не зацикливался на моей коже. Он знал, какая я снаружи и внутри, потому что ему было важно и то, и другое.

– Калла? – тихо произнес Джекс, наклонив голову набок.

Боже, его губы блестели мной, и это невероятно возбуждало, сокрушая все сомнения и тревоги. Начинать отношения сейчас, когда даже моя жизнь висела на волоске, было неразумно. Это было глупо.

Но это была правильная глупость.

Не отрываясь от его шоколадных глаз, под взглядом которых я таяла, я отбросила в сторону свои «три П» и медленно стянула болеро, отбросив его на пол.

Проследив за его полетом, Джекс снова поднял на меня глаза.

Забыв о смущении, я решительно расстегнула молнию сарафана, уже не придерживая ткань, когда та приоткрыла мое тело.

На прекрасном лице Джекса мелькнуло напряжение, и это окончательно растопило мое сердце.

– Калла…

Теперь он произнес мое имя уже по-другому.

И, позволив себе признать, что Джекс мне не просто нравится, я взялась за бретельки и спустила их с плеч. Когда платье собралось возле бедер, а затем с тихим шорохом упало на пол, я сказала себе, что влюбилась в него.

И вот я стояла перед ним на кухне, под ярким светом ламп в одних лишь босоножках, и ужасно боялась. И еще я вдруг поняла, что мне до чертиков страшно не оттого, что впервые в жизни оказалась обнаженной в присутствии другого человека, а оттого, что влюбилась в него.

Я влюбилась в Джекса.