Хафиз и пленница султана - Самид Агаев

Канцлер, повернув голову, увидел старуху-армянку, глядевшую на него с опаской, как на человека, от которого можно ожидать неприятности.

– Я имел с ним беседу, когда он приезжал к нам в составе посольства Малика Ашрафа. Он заслуживает доверия, – сказал Насави. – Но я не думаю, что такое сомнительное предложение исходит от него.

– Почему ты считаешь это предложение сомнительным? – спросил султан.

– Это очень умный человек, а предложение очень странное, если не сказать глупое. Раздать деньги воинам, чтобы они открыли ворота, и чтобы кто-нибудь из них проболтался. И что за смехотворная сумма пять тысяч? Заки Аджами достаточно умен, чтобы понимать, что если он без каких-либо предварительных условий поможет султану взять город, он и так получит достойное вознаграждение. Пять тысяч динаров может осчастливить подобную старуху, но не знатного человека, каким является Заки Аджами.

Насави замолчал, чувствуя недовольство султана. Султан сказал, обращаясь к сотрапезникам:

– Вот так он подрывает мою уверенность в любом деле, по поводу, которого я вздумаю посоветоваться с ним. Что мне с ним делать? Прогнать?

Канцлер поклонился.

Один из сотрапезников султана заметил.

– В его словах есть логика.

– Есть, – согласился султан, поэтому я его и не увольняю, хотя настроение он мне испортил.

Обращаясь к старухе, он сказал:

– Послушай, женщина, я дам тебе тысячу динаров. Если все будет так, как ты сказала, получишь остальное.

Старуха схватила деньги, стала кланяться, благодарить и, пятясь, вышла из шатра.

– За что она благодарит? – поинтересовался канцлер. – Ведь деньги предназначаются не ей?

– Теперь он не уймется, – заметил султан. – Пока не докажет ее умысел.

– Хакан, это напрасная трата денег, – сказал канцлер, рискуя быть уволенным.

– Ничего, – ответил султан, – Что тебе за дело до моих денег?

– Если бы мне не было дела до ваших денег и до вашего благополучия, я бы не стоял здесь среди ночи и не говорил бы вам то, что думаю, – с обидой в голосе произнес Насави и добавил: – Я не из тех, кто говорит лишь то, что хочет услышать султан.

– Хорошо, – улыбнулся султан. – Именно по этому я и позвал тебя, зная за тобой это качество. Иди, отдыхай и не упускай из виду это дело.

Китаб ал-мунши поклонился и вышел из палатки.

– Где старуха? – спросил он у охранника, стоявшего у палатки. Тот показал рукой. Секретарь увидел сгорбленную фигуру, удалявшуюся из лагеря. Амир-джандар подошел к канцлеру. Он не ложился, пока не уснет султан.

– Пошли за ней смышленого оглана, – сказал канцлер. – Ей дали деньги, пусть проследит, куда она их отнесет. Я говорю с ведома султана.

Начальник охраны дотронулся пальцами лба в знак повиновения и отправился выполнять приказание. Насави пошел в свою палатку, лег и, думая об этом странном деле, заснул. Наутро он, получив сведения от лазутчика, отправился с докладом к Джалал ад-Дину. Глава канцелярии имел право на аудиенцию в любое время дня. Султан сидел на коврах в белой нательной рубахе, набросив на плечи меховую шубу, и читал какие-то письма. В палатке было довольно холодно. Канцлер приветствовал султана. Джалал кивнул.

– Лазутчики проследили путь вчерашней старухи, – сказал канцлер. – Прямо отсюда она отправилась к себе домой.

– Это неудивительно, – заметил султан. – Вряд ли ночью она пошла бы к Заки Аджами.

– Если она не солгала, то ворота города должны сегодня открыться.

– День только начался, подождем, – рассеянно сказал султан. Он показал одно из писем канцлеру.

– Это письмо наместника Айбека, Малику Ашрафу. Оно было зашифровано, но его удалось прочесть. Он жалуется на то, что из-за колдовства хорезмийцев этой зимой не выпал снег.

Султан улыбнулся.

– Шихаб ад-Дин, ты не колдуешь в свободное время?

– Нет, господин.

– Я тоже, вот незадача, Кстати, желающих открыть нам ворота Хилата увеличилось. Исмаил ал-Йива, предводитель туркмен, состоящих на службе Айбека, спустил ночью со стен на веревках нескольких воинов. Он просит наделить его икта в Азербайджане, тогда он сдаст Хилат. Что ты скажешь по этому поводу?

– Это похоже на правду.

– Как ты отличаешь оба эти предложения? Бедной старухе ты не поверил, а туркмену из разбойничьего племени веришь. Объясни мне разницу.

– Разница, государь, в то, что туркмен ничего не получит, пока не сдаст город.

Он просит лишь вашего обещания. Старуха уже все получила. Мой жизненный опыт говорит, что если к тебе приходит человек и что-то обещает, но прежде, чем выполнить обещание, он должен получить деньги, то это заведомый обман. Потому что, то, что они обещают, всегда больше того, что они просят. То есть сделка, как правило, неравноценна. И я им не верю по двум причинам. Первое: они пробуждает в человеке низменные чувства – страсть к наживе. Второе – почему, если они могут так много, они просят такую малость?

– Остановись, – сказал султан.

– Простите, хакан.

– Я просил не называть меня хакан.

– Простите султан.

– Напиши маншур о закреплении города Салмаса за Исмаилом ал-Йива.

– Салмас принадлежит Малике-Хатун, вашей жене, – напомнил канцлер.

– Она мне больше не жена после того, как сбежала с хаджибом Али.

– У нее не было выхода.

– Безвыходное положение не является оправданием измены.

– Я не думаю, что она вам изменила.

– А что, по-твоему, она сделала, уехав с моим врагом?

Насави промолчал.

– Как ты думаешь, где она сейчас?

– Думаю, что в Сирии, под покровительством Малика Ашрафа.

– Список моих претензий к нему растет, – сказал султан, – а тебе это достоверно известно?

– Я почти уверен в этом.

– Скоро желающих сдать Хилат будет столько, что они выстроятся в очередь, – заметил султан.

– Это так, – подтвердил канцлер.

– Мы подождем до завтрашнего утра. Если от Заки Аджами не будет вестей, примем предложение Исмаила Йива.

– Да, султан.

– Можешь идти, – разрешил султан.

Насави поклонился и вышел из шатра. Султан Джалал, оставшись один, крикнул гуляма и велел позвать амир-шикара. Когда тот явился, приказал подготовить все для соколиной охоты. Амир-шикар бросился выполнять желание султана.

Джалал ад-Дин любил охоту и предавался этому занятию всей душой. Он увлекался так, что, когда он выезжал в сопровождении сотни личных мамлюков, никто не знал, когда он возвратится. Так было и на этот раз. Султан вернулся с охоты через два дня и сразу же вызвал к себе Насави.