Маскарад - Бренда Джойс

— Папа!

Но он не улыбнулся, когда кивком поблагодарил дворецкого.

— Лизи. — Он поцеловал ее в щеку. — Джорджи.

Он также поцеловал и вторую дочь, она тоже стояла в удивлении.

Лизи сразу поняла: что-то произошло.

— Мистер Смайт, принесите нам, пожалуйста, еще чаю и сэндвичей.

Дворецкий ушел, и она схватила отца за руки:

— Что-то случилось? Что-то с мамой?

Он уставился на нее, отступив:

— Ваша мама страдает от разбитого сердца. У нее ужасная меланхолия. Из-за вас двоих разрушился ее мир.

Лизи напряглась, посмотрев на Джорджи. Та сказала:

— Папа, ты же всегда соглашался со мной по поводу Питера Гарольда! Мне никогда не было так легко, как сейчас! Я не изменю свое решение.

Джеральд был печален.

— Он обручился с леди из Корка, так что точно не примет тебя обратно. Но приехать сюда со своей сестрой? Тебе не стыдно?

Джорджи вздрогнула и снова обменялась взглядом с сестрой. И Лизи начала понимать.

Когда ее родители уехали из «Адара», она была гостьей в доме де Уореннов, а не любовницей Тайрела. Как же быстро распространился слух о ее действительном падении. И Джорджи была трижды испорчена: сначала история Лизи — незамужней матери, затем разрыв помолвки и теперь — проживание в Уиклоу с бесстыдной сестрой.

— Здесь замечательно летом, — начала Джорджи, ее тон был резкий от обиды.

Джеральд вскинул руки:

— Прекрати оправдания, они неуместны. И на самом деле причина горя твоей матери — не ты. — Он устремил полный отчаяния взгляд на Лизи. — Я хочу поговорить с тобой наедине.

Лизи кивнула, чувствуя ужас и тревогу.

— Папа, я знаю все секреты Лизи, — сказала Джорджи. — Пожалуйста, не заставляй меня покидать ее сейчас.

Прежде чем Джеральд мог ответить, Лизи взяла сестру за руку:

— Может, нам с папой лучше поговорить наедине.

Джорджи очень не хотелось оставлять ее.

— Со мной все будет в порядке, — сказала Лизи, уверенная, что это ложь.

Джорджи кивнула и, чуть не плача, покинула террасу, оставив их одних.

— Как ты могла это сделать? — глухо спросил Джеральд. — Как, Лизи?

Лизи знала, о чем он говорит. Он хотел знать, как она может жить открыто с мужчиной, который не является ее мужем.

— Я так влюблена, папа, — нервно начала она.

— Ты его любовница! Ты живешь открыто здесь! Весь свет это знает и говорит только об этом!

— Я люблю его! — воскликнула она, не зная, что еще сказать.

— Тебе не стыдно? — со слезами на глазах спросил Джеральд.

Лизи ничего не сказала, ответ и так был очевиден. Но в тот момент ей было больше чем стыдно — она была полна сожаления. Она и представить себе не могла, что любовь к Тайрелу может причинить боль ее родителям. Она никогда раньше не видела отца так страдающим.

— Это бесчестно! — воскликнул Джеральд. — Боже мой, я никогда не думал, что доживу до того дня, когда мне будет стыдно за моего любимого ребенка!

Лизи заплакала. Отец считал ее проституткой?

— Извини.

— Этого недостаточно! И слишком поздно, чтобы сожалеть, не так ли? Даже если ты бросишь его сейчас, ничего не изменится. Никто никогда не забудет твое падение, и из-за этого твоя сестра никогда больше не найдет себе кавалера. Из-за этого я и твоя мать изгнаны из всех обществ. Мы полностью и безвозвратно погублены.

Лизи резко села, охваченная чувством вины и боли. О чем она думала, когда принимала предложение Тайрела? Как она могла быть такой эгоистичной и бездумной?

Но со дня приезда в Уиклоу она была так счастлива.

— Я не забочусь о себе, — сердито сказал Джеральд. — Мне никогда не нравились эти чертовы балы и праздники. Но у мамы нет друзей! Ее не приглашают даже на чай! Как она будет с этим жить?

— О боже! — прошептала Лизи; из ее глаз полились слезы. — Папа, я не подумала! Я никогда не хотела, чтобы мама стала изгоем! Я никому не хотела причинить боль — я хотела только, чтобы Тайрел признал Нэда своим сыном!

Джеральд опустился перед ней на колени:

— А что насчет тебя, Лизи? Я знаю, ты любишь его. Никто не знает лучше меня, что ты никогда не повела бы себя так, если бы не любила! Но он помолвлен с другой. Осенью он женится на леди Бланш. Что ты тогда будешь делать? Ты будешь тогда счастлива?

Лизи посмотрела на него, ее сердце бешено застучало. В последние недели она отказывалась думать о будущем Тайрела и его невесте. Вместо этого она погрузилась в любовь, в их страсть и в каждый момент, который проводила с Тайрелом.

— Я вижу, что ты не можешь ответить мне! И что ты будешь делать, когда он тебя выгонит — а рано или поздно он все равно это сделает?

Лизи пришлось отвернуться.

— Черт побери, Лизи, что ты будешь делать, когда он расстанется с тобой? — спросил Джеральд.

— Не знаю, — выдохнула она; внезапно она представила день, когда Тайрел перестанет нуждаться в ней.

Это было невероятно больно.

— Не знаю!

Но Лизи знала: она умрет от разбитого сердца.

Джеральд достал батистовый платок и вытер слезы.

Лизи могла только наблюдать, чувствуя дурноту от осознания того, что сделала со своей семьей, как разрушила их доброе имя и счастье. И сейчас она увидела будущее пугающим и серым.

Было глупо надеяться на что-то иное.

Джеральд повернулся к ней.

— Я люблю тебя, — резко сказал он, — но сейчас у меня нет выбора. Я должен позаботиться о маме. И я также должен спасти Джорджину, если это вообще возможно.

Лизи начало трясти.

— Папа, нет!

— Джорджи возвращается домой, — побледнев, заявил Джеральд. — И я отрекаюсь от тебя, Лизи.

Лизи закрыла глаза. Потрясение быстро сменились ужасной болью.

— Нет, — прошептала она. — Папа!

— У меня нет выбора, когда нужно спасти репутацию остальных членов семьи.

Джеральд закрыл лицо руками и зарыдал.

Он прав, подумала Лизи, у нее самой сейчас по щекам бежали слезы. Если ее публично изгонят из семьи, общество простит их и со временем примет в свои объятия. Лизи открыла глаза, но из-за слез не могла ничего видеть.

— Мне жаль, — глухо произнес Джеральд. — Но ты больше не можешь быть моей дочерью.

— Я понимаю, — всхлипнула она.

По его щекам потекли слезы. Он отвернулся, а затем застыл, поскольку на террасе позади него стояла Джорджи.