Тихий центр - Тамара Лисицкая

Тут уже Вадим посмотрел на Таню. Но не с разочарованием, а с каким-то таким мыслительным туманом на оба глаза.

— Своих женщин?..

Таня вспыхнула:

— Я не это хотела сказать!

Попыталась уйти, Вадим тормознул:

— Ну, я все понял, понял… Хорошо. Давай так, как ты хочешь.

— Я хочу, чтобы меня все оставили в покое.

И снова пошла куда-то. Без истерики, без красивостей, чтобы заметили, как грозно и эффектно я ухожу. Действительно устала.

— Таня! Ну, в чем дело? Ты злишься из-за этой вчерашней девушки? Ничего не было!..

Тане враз стало легче. Но нельзя, чтобы Вадим заметил! Нельзя!

— Вадим! Мне все равно, понятно?

— А мне нет! — он снова остановился. — Слушай, ты же умная? Пожалей хоть ты меня! Я от Оли натерпелся! У меня во где эти дамские штучки сидят!

— Хватит меня сравнивать с Олей! Я — не Оля! Я от безделья не маюсь до такой степени, чтобы в подъездах карнавалы устраивать и чужих мужей совращать! У меня проблем столько, что Оле и не снилось! И решаю я их чаще всего сама!

— Можно подумать, я не готов тебе помочь? Можно подумать, у меня счастье рекой льется! Таня! Я бьюсь не меньше твоего! А в каких-то вопросах и больше! Просто жаловаться мне некому! Ты вот хоть поорала на меня, и тебе полегче стало!

— А ты не орешь?

— Я? Нет, — Вадим развел руки в стороны. — Видишь? Я почти не ору. И надо бы, но не хочу. На тебя не хочу.

Вадим был усталый, измученный. Не так обычно выглядят герои. А он же герой. Он спас ночью дом, например. Именно поэтому и выглядит плохо — тот, кто спасает, ему же некогда… Могла бы Таня влюбиться в Вадима, увидь она его сейчас в самый первый раз в своей жизни? Кто его знает. Кажется, Таня вообще уже никогда не сможет влюбиться.

— Ладно, Вадим.

Таня была грустная, сонная, не очень красивая от коросты бед последних месяцев. Раньше Вадим неоднократно деловито фантазировал на тему, а что будет, если Таню выкрасить в другой цвет, переодеть и сверху бантик? Ему, как человеку, знающему цену связей и зависимость от первого впечатления, было важно отполировать картинку. Любую. Жена должна быть красивая, квартира, машина. И лицо, и одежда, и обувь, и мысли. Чистят же зубы, и дело не только в гигиене, Когда чистят зубы, о стоматологической угрозе вообще не думают. Дело в культурной памяти, в цивилизованных традициях. Так вот внешнее благополучие женщины, это как раз из той серии, когда…

— Вадим! — Таня вдруг посмотрела с каким-то таким просветлением, как будто засекла его мысли и хотела сейчас попросить о сеансе косметолога. — Помоги и ты мне, а? Я хочу удочерить девочку Дашу!

Ирина Павловна часок помаялась дома. Не спалось. Не сиделось. Даже не маялось толком. Было страшно, холодно, одиноко и теперь еще всюду мерещился страшный призрак соседки. Ирина Павловна вдруг явственно ощутила, что тоже может умереть. Что вот тут болит. А там ноет, и уже давно. Но даже не физическая боль казалась сейчас невыносимой — к ней уже привыкла, к самой разной… Душа болела, горела, корчилась, пульсировала, истекала горем. Надо было срочно пить… Срочно!

И, мать его, ни капли в доме!

И только мутный флакончик зятьевского парфюма в ванной. Не взял, подлец! Танькин же подарок! Оставил… И правильно!

Ирина Павловна поднесла было узкое горлышку к пересохшим губам, но вдруг — хрясь! И о пол его, этот флакон!

— Чтоб я что-нибудь у этого подлеца взяла!.. Когда-нибудь!.. Таньку мою бросил! Таньку! Таньку!!!

Отомстила зятю.

А теперь надо было разобраться с душой…

Лилии Степановны дома не оказалось. А больше — все. Идти не к кому. Просить пятерку не у кого.

Ох, тревожно! Ох, черно!

Томящаяся Ирина Павловна позвонила на всякий случай в квартиру номер три. Живет же там кто-то! Кто-то же ее купил! Человек же! А если человек — так и сердце у него есть! Не оставит в беде! Долганет!

Не открыли.

Зато квартира наркомана Мити оказалась открыта.

— Здрасьте в вашу хату! — громко крикнула Ирина Павловна, шаркая тапками о половичок. — Есть хто дома?

Ей не ответили, но это ничего. Ирина Павловна прошла на кухню. Где обычно гнездятся хозяева? На кухне!

Гнездился только хозяин, Митя. Был очень помятый, задумчивый, лохматый.

— О! — сказал хозяин. — Соседка любимая! Добро пожаловать! Красота спасет мир!

— Деньги есть? — приветливо кивнула Ирина Павловна. — А то дети мои посбежали, матери даже на хлеб не оставили!

— Знаем мы твой хлеб! — Митя весело махнул рукой. — Садись, вместе корочкой и похрустим!

— О, это я понимаю! Это я понимаю! Ну, наливай, молодой!

Ирина Павловна с нежностью следила за тем, как льется жирный, прозрачный ручеек из модного горлышка. Благодать! Холодная, аж бутылка запотела!

— Дорогая водка-то?

— Ой, Павловна, не спрашивай! Дороже нас с тобой раза в три!

— Ну, за здоровье!

Выпили. Отдышались. Водка была такая вкусная, что и закусывать не хотелось. Хотелось запить ею же.

— Ну, а где твоя женка?

— А бросила меня!

— Как это? — Ирина Павловна протерла глаза. — Ты чего несешь? Еще ж час назад ее видела?

— А долго ли? — Митя спокойно закурил, улыбнулся. — Бросила! Сказала, что не может больше со мной, с такой скотиной, жить! Что я в наше трудное время в нашем трудном месте веду себя неадекватно. Плохой человек. Редиска.

— А как же эти? — Ирина Павловна кивнула в сторону. — Дети? Санки вона стоят…

— Санки мне оставили на долгую память… Выпьем за детей, Павловна! За детей, которые почему-то бывают лучше родителей!

Выпили.

— Если бы дети хоть иногда не были лучше родителей, эволюция бы прекратилась! Ты, Павловна, знаешь, что такое эволюция?

— А то! — Ирина Павловна хохотнула, ей уже было хорошо, радостно. — Я ж тоже когда-то в заведениях училась!..

— Ты? В каких это? Неужели в институте благородных девиц?

— А че ты ржешь? Может, и в институте!

— Павловна! Я еще могу поверить, что в цирковом училище! На мастера разговорного жанра! Или, это, жонглера бутылками!

— А вот ты зря так! — Ирина Павловна погрозила пальцем наглому молодцу. — Зря! Я, может, поумнее тебя буду!

— Ну, куда нам!

— Я, может, на химика-технолога училась!

— Только не доучилась! Ладно, Павловна, не напрягайся! В твоем возрасте вредно. Мне индифферентно, где ты там училась, а тебе по фиг, где учился я! Всех интересует фактическое состояние! А у нас с тобой что? Состояние полного фиассскооо…