Невеста-соперница - Кэтрин Коултер

Корри растерла сведенную судорогой ногу. Не стоило позволять Джеймсу брать ее в такой позе, но это было так забавно!

Судорога не проходила. Черт возьми, до сих пор Корри и не подозревала о существовании такой мышцы. Может, стоит намазать ногу специальной согревающей мазью свекрови, которая проникает до самых костей.

И тут она услышала легкий шум. И замерла, забыв о судороге. Застыла, также неподвижно, как Джеймс, лежавший на спине и глубоко дышавший во сне. Почти мертвый, как объявил он перед тем, как упасть на спину с ангельской улыбкой на лице.

Снова этот шум. Шум, исходивший от окна! Господи, опять!

Когда Корри прокралась к окну с кочергой в руках, над подоконником показалась чья-то голова.

Корри молча наблюдала, как деверь приподнялся и перекинул ногу через подоконник.

– На этот раз я надеялась на злодея! – прошипела она, но все же подала ему руку. – Я была вооружена и готова к нападению.

– Спасибо за то, что положила кочергу, Корри. Прости, что снова влез в окно, да еще так поздно.

– Ну, не настолько. Я уморила бедного Джеймса. Вот он, храпит на кровати.

Она явно гордилась собой. Джейсон коснулся ее щеки кончиками пальцев.

– Сейчас разбужу соню. Он не заслужил такой роскоши, – буркнул он и потряс брата за плечо.

– Вставай, жалкая имитация мужчины!

Джеймс немедленно распахнул глаза и уставился в раздраженное лицо брата.

– Я прекрасно себя чувствую, – заверил он, улыбаясь.

– Чего ты совершенно недостоин, черт бы тебя побрал. Вставай! Мой мир рухнул, а ты лежишь здесь, размышляя о том, как прекрасна жизнь! Нет, ты такого не заслужил!

– Это все? – осведомился Джеймс с легкой головой и легким сердцем.

– Что случилось, Джейсон? Что стряслось? – встревожилась Корри.

Джейсон с нежностью взглянул на невестку, чья белая рука сжимала его рукав. В сияющих глазах стыла тревога, хотя, так ли это, в полумраке понять было трудно.

– Ты так красива, Корри, с этой непокорной гривой волос, обрамляющей лицо!

Джеймс тут же вскочил.

– Не смей восхищаться моей женой, пес ты этакий! Черт возьми, у тебя есть своя собственная. И отойди от нее, пока не получил в челюсть!

– Что-то стряслось, Джейсон?

– Я покинул Лайонз-Гейт, – выпалил Джейсон, отступая от невестки, поскольку знал, что брат вовсе не шутит.

Поэтому он скользнул на пол, прислонился головой к стене, закрыл глаза и обхватил руками поднятые коленки.

Джеймс накинул халат, окинул взглядом жену и сухо приказал:

– Ложись в постель, Корри. Не желаю, чтобы у Джейсона возникли непристойные мысли.

– Мысли? Да как он может думать обо мне и этой прелестной сорочке из персикового шелка, когда оставил дома такое сокровище?

Корри зажгла свечи, послушно легла в постель и неожиданно охнула:

– Ты бросил Холли?

– Рубашка действительно прелестна, – пробормотал Джейсон, не поднимая глаз, – но я вовсе не думаю о том, что она скрывает. Моя жизнь сломана, и нет желания подбирать осколки. Я хотел переночевать в конюшне, но вместо этого приехал сюда. Не знаю, что делать.

Джеймс погладил жену по щеке, старательно накрыл одеялом, после чего подхватил брата под мышки и поднял.

– Пойдем вниз. Выпьем бренди. Там расскажешь, что случилось.

– Не знаешь, Джеймс, какое на вкус нагретое бренди?

Войдя в контору, братья увидели отца, уже наливавшего бренди в бокалы. На нем был темно-синий халат с протертыми почти до дыр локтями.

– Итак, Джейсон, – спокойно начал он, хотя сердце бешено колотилось, а сам он едва не умирал от страха, – почему ты покинул дом и свою молодую жену среди ночи и всего через несколько недель после свадьбы?

– Собственно говоря, не так уж поздно, – заметил Джеймс, – еще и полуночи нет.

– Не заставляй пристрелить тебя, Джеймс, – предостерег отец.

Джейсон залпом проглотил бренди и закашлялся. Стоило ему чуть отдышаться, как отец наполнил второй бокал.

– На этот раз можно помедленнее. Возьми себя в руки. Расскажи, что стряслось.

– Вряд ли стоит греть бренди. В животе и так горит. Это все Холли.

Отец и брат молчали. Джейсон пригубил бренди.

– Простите, что так врываюсь, но просто не знал, куда идти. Как уже было сказано, я собирался переночевать в конюшне, но боялся, что Петри увяжется за мной.

– Что сделала Холли? – спросил напрямик Дуглас.

Джейсон глотнул бренди.

– Что она сделала?

– Посмеялась надо мной.

– Не понимаю, – медленно произнес Джеймс. – Из-за чего посмеялась?

– Попросила меня рассказать о том, что произошло пять лет назад. Я и рассказал. А она принялась издеваться! Черт возьми, все мы трое до сих пор переживаем те жуткие мгновения!

– Какая наглость! – возмутился Джеймс. – Подумать только, она мне даже нравилась. Милая, хорошая, добрая девушка…

– Обычно так оно и есть.

– Нет, она жестокая, – покачал головой Джеймс. – Бесчувственная и бесчеловечная.

Дуглас кивнул:

– Совершенно верно. Надеюсь, ты как следует отчитал Холли? Я крайне в ней разочарован. Думаю, стоит поехать в Лайонз-Гейт прямо сейчас и высказать все, что я о ней думаю.

– Я поеду с тобой, папа, – вызвался Джеймс. – Встряхну ее хорошенько, объясню, что она не понимает, как все произошло, и что тебе пришлось пережить в те времена, Джейсон. А особенно какую роль ты сыграл во всем этом.

– Она посмела заявить, что какую бы роль я ни сыграл тогда во всем этом, о прошлом давно пора забыть.

– Какое жестокосердное создание, – буркнул Дуглас. – Как жаль, что ты женился на ней. Я все гадаю, уж не воспользовалась ли она неожиданным приездом отца, чтобы поймать тебя в сети брака? А может, и знала, что Алек вот-вот появится на конюшне, и устроила спектакль.

Джейсон залпом осушил бокал.

– Нет, она ничего не знала. Просто не смогла совладать с собой.

– Ну, теперь это не важно. Я немедленно еду к ней и постараюсь все ей втолковать. Не позволю ранить тебя еще сильнее! Ты и без того никак не оправишься!

– Я сказал ей, что был полным идиотом, позволив Джудит так ловко обвести меня вокруг пальца. И добавил, что она победила. Знаете, что ответила Холли? Что Джудит никак не могла победить, поскольку она мертва, а мы живы.