Любовь в полдень - Лиза Клейпас

— Прочитай вслух.

Они подошли к кровати и сели рядом. Кристофер внимательно наблюдал, как Беатрикс развернула листок и начала читать:

«Дорогой Кристофер. Кажется, судьба отвела мне меньший срок, чем я надеялся. Признаюсь, удивлен краткостью жизни. Сейчас, вспоминая, понимаю, что слишком много времени потратил впустую, а на то, что важно, не обращал внимания. Но в то же время вижу, что оказался намного счастливее других. Думаю, нет необходимости просить тебя присмотреть за Одри и мамой: ты и сам это сделаешь в той степени, в какой они позволят.

Если читаешь эти строки, значит, вернулся с войны и оказался перед ответственностью, о которой не думал и к которой не готовился. Позволь дать несколько советов. Всю жизнь я наблюдал за тобой: беспокойная натура не позволяет найти удовлетворения ни в чем. Тех, кого любишь, возводишь на пьедестал, и они неизбежно разочаровывают. Примерно так же относишься и к себе. Дорогой брат, поверь: ты — собственный злейший враг. Если перестанешь искать и в себе, и в других невозможное совершенство, то обретешь счастье, которое так упорно обходит тебя стороной.

Прости меня за то, что не смог выжить. А себя прости за то, что выжил.

Каждому свое, так что старайся не тратить попусту ни единого дня.

Джон».

Кристофер долго молчал, пытаясь справиться с чувствами. Так похоже на брата: знакомый любящий, чуть снисходительный и наставительный тон.

— До чего же не хватает Джона, — наконец прошептал он. — Никто не знал меня лучше и не понимал глубже.

— Он знал тебя прежним, — возразила Беатрикс. — Но теперь ты изменился. Уже не ожидаешь совершенства. Как иначе объяснить чувство ко мне?

Кристофер приподнял ладонями дорогое лицо.

— Ты и есть мой идеал совершенства, Беатрикс Элоиза.

Она заглянула в грустные глаза.

— Ты простил себя? — спросила шепотом. — За то, что выжил?

— Пытаюсь. — Близость теплого, едва прикрытого сорочкой тела оказалась слишком серьезным испытанием. Он придержал голову и поцеловал в шею; любимая вздрогнула. Неторопливо раздел ее, хотя вожделение требовало немедленного обладания. Тело болело от страстного напряжения, и все же он не позволил себе резких, а тем более грубых движений. Руки повторяли то, что минуту назад выразили слова. Создавали, творили любовь, дарили неповторимые впечатления. Чувство превратилось в движение, а движение воплотилось в наслаждение.

Он запустил пальцы в блестящий шелк волос, накрыл рот поцелуем и вошел в теплую глубину. Она попыталась пошевелиться, однако он держал крепко и наполнял удовольствием до тех пор, пока каждое дыхание не превратилось в стон, а дрожь не стала явной.

Беатрикс прогнулась и прижалась, чтобы оказаться ближе. Ногти впились в спину, однако ощущение доставляло лишь удовольствие, а потерянное, недоуменное выражение на лице любимой казалось лучшей наградой. Ритмы ее тела слились в единое устремление, жемчужная кожа покрылась акварельным румянцем. Но, даже несмотря на собственный ненасытный голод, он не хотел завершения и мучительным усилием сохранял неподвижность.

Она подтолкнула его бедрами и вскрикнула:

— Пожалуйста, Кристофер…

— Тише… — Он прижал ее к постели, провел губами по шее, груди. Сжал твердую вершинку, принялся ласкать языком и зубами, оставляя влажный теплый след. Она издала гортанный звук, а интимные мышцы сжались в беспомощном стремлении обладать. Он подчинился, начал двигаться в такт и позволил отвечать при каждом отступлении. — Смотри на меня, — приказал шепотом, и густые ресницы распахнулись подобно бархатному занавесу.

Кристофер приподнял ладонью ее голову, прижался губами к губам и вошел еще глубже. Она приняла его с радостью и крепче обвила руками и ногами, чтобы слиться в единое целое. Он ускорил ритм, перестал сдерживаться, и томительная страсть воплотилась в безудержную и безжалостную скачку. Беатрикс содрогнулась, и влажная плоть с силой сжалась в бесконечном облегчении.

Некоторое время оба оставались в отрешенной неподвижности. Кристофер уступил чувству удовлетворенного блаженства и лишь слегка поглаживал возлюбленную — уже не призывно и требовательно, а благоговейно. Она потянулась и, ловко изменив положение, оказалась сверху. Стройные бедра прижали ноги, рука легла на плечо. Беатрикс склонила голову и уткнулась лицом в грудь. Кристофер не шевелился: чувственные игры казались самой дорогой наградой.

Когда они наконец встали с постели, головы у обоих слегка кружились. Кристофер искупал жену, старательно вытер пушистым полотенцем и даже расчесал волосы. Потом сам залез в ванну, а она принесла ему халат и села рядом, чтобы время от времени наклоняться и украдкой целовать все, к чему позволяла прикоснуться вода. Они придумали свои неповторимые ласки. Маленькие тайны ничего не значили и в то же время создавали волшебный мир; влюбленные собирали их, как собирали слова и воспоминания, чтобы сохранить на всю жизнь.

Беатрикс выключила все лампы, кроме той, что стояла возле кровати на ночном столике.

— Пора спать.

Кристофер направился к двери, но остановился на пороге и обернулся: жена скользнула в постель и легла, привычным жестом собрав волосы на одно плечо. Она посмотрела уже знакомым взглядом, терпеливым и в то же время ободряющим, взглядом Беатрикс.

Рядом с такой женщиной целой жизни казалось мало.

Кристофер глубоко вздохнул и принял нелегкое решение.

— Выбираю левую сторону, — заявил он и задул последнюю лампу.

Лег рядом и крепко обнял свое сокровище. До самого утра они проспали вместе.