Спальня королевы - Жюльетта Бенцони

— Нет, дело не в этом. Я говорил с герцогиней, но и она здесь бессильна. Мы с Ренодо собираемся ночью в квартал Невинно убиенных, во Двор чудес . Мы хотим встретиться с Великим Кезром, главарем бандитов, и попытаться получить от него помощь…

— Вы сошли с ума! Вы не выйдете оттуда живыми! Он снова улыбнулся девушке, но улыбка больше напоминала гримасу.

— Это-то и заставляет нас медлить. Если нас убьют, чтобы вывернуть карманы, бедным женщинам это не слишком поможет. Мы, правда, заметили, что убийства совершаются в основном в полнолуние. Это нас удивляет, потому что это самые светлые ночи…

Сильви опустилась на ковер у его ног и взяла его руки в свои:

— Умоляю вас, перестаньте подвергать свою жизнь такой опасности! Я понимаю, это ужасно, но эти женщины знают, что рискуют. Так рискует любой прохожий в Париже ночью. И если с вами что-нибудь случится, у меня больше никого не останется… А я вас так люблю!

Тронутый до глубины души, Персеваль посадил ее к себе на колени, как когда-то в далеком детстве. Он нежно поцеловал ее.

— Не тревожьтесь, мое сердечко! Мы вполне способны защитить себя и всегда хорошо вооружены. Хуже всего этот закон молчания, который царит на самом дне. Никто не хочет нам помочь, потому что все боятся…

— Тогда бросьте все это!

— Нет. Это невозможно! Я не могу отказаться. Я поклялся, и…

Персеваль замолчал, понимая, что вступает на скользкий путь. Но Сильви все прекрасно расслышала.

— Вы поклялись? Кому же?

Вдруг раздался голос Корантена. Он неслышно вошел в комнату с корзиной дров для камина.

— Вам следовало бы все рассказать ей! Теперь она уже достаточно взрослая. К тому же малышка живет при дворе, и ей следует все знать о своем прошлом, чтобы суметь защитить себя.

— Ты так думаешь?

— Да. Время пришло…

Персеваль заботливо усадил Сильви в кресло напротив.

— В конце концов, ты прав.

И Персеваль де Рагнель рассказал своей крестнице обо всем. О своей дружбе с де Валэнами. О том нежном чувстве, что он питал к Кьяре. О трагедии, разыгравшейся в замке Ла-Феррьер. О том, как Франсуа спас Сильви и о ее появлении в доме герцогов Вандомских. О том, как они с герцогиней приняли решение изменить ее имя и постараться стереть из ее памяти оставшиеся воспоминания самого раннего детства для ее же блага.

Девушка очень внимательно слушала этот страшный рассказ. Когда Персеваль закончил, она какое-то время сидела молча.

— Сильви де Валэн! — вздохнула она наконец. — Это правда, именно так меня и звали. Теперь я вспомнила! Вы словно разорвали темный занавес, окутывавший меня… Все появляется снова… О! Это удивительно! И Жаннетта так долго молчала!

— Она любит вас и поклялась хранить тайну. Так и вы сейчас поклянетесь мне сохранить все это в памяти и никогда никому ничего не рассказывать. Это было бы слишком опасно! Хватит и того, что этот Ла Феррьер, всплывший неизвестно откуда, осмелился попросить вашей руки!

— Вы думаете, он знает?

Персеваль нежно улыбнулся своей крестнице.

— Ему не надо ни о чем знать, чтобы захотеть жениться на вас, мой милый котенок! Вы такая хорошенькая! Спросите об этом лучше у нашего друга д'Отанкура!

— Так, значит, вы полагаете, что тот негодяй, который сейчас убивает женщин на улицах, когда-то убил и мою мать?

— Я в этом убежден. Те же приемы, та же подпись…

— Но зачем он это делает? Ведь если кого-нибудь любишь…

— Любовь для существа отвратительного по своей сути может стать худшей из бед. Несчастье вашей матери заключалось в том, что она оказалась замешанной, сама о том не подозревая, в государственную тайну.

— И она тоже? — вздохнула Сильви.

— Что значит «и она тоже»? Девушка пожала плечами:

— Вы же отлично помните, крестный, о чем я вам рассказывала! Я уже начинаю спрашивать себя, не передается ли это в нашей семье по наследству от матери к дочери? Во всяком случае, теперь я знаю, почему, когда мы жили в Ане, нам категорически запрещали ходить гулять в сторону замка, называемого Ла-Феррьер…

Сильви вернулась в Лувр. Персеваль проводил ее до самых ворот. Она нашла королеву и ее придворных дам в большом оживлении. Все были очень веселы. Но это не имело никакого отношения к тому, что произошло в аббатстве Валь-де-Грас накануне ночью. Из Рима прибыли курьеры, оповещая о скором прибытии каравана со статуями и античными бронзовыми изваяниями, предназначенными для дворца кардинала. Они привезли с собой мешки с подарками для королевы. В них оказались настоящие сокровища — перчатки, духи, венецианское кружево, миланская парча, кораллы для колье и множество других мелочей, от которых сходят с ума женщины. В этот вечер парадные покои королевы напоминали птичий двор… Или модную лавку.

— Это привезли из Рима? — удивилась Сильви. — Это все прислал Папа?

Мария де Отфор звонко расхохоталась:

— Да нет же, глупышка! Эти подарки прислал человек, нашедший способ угодить кардиналу и понравиться королеве. Это от монсеньора Мазарини…

— Я никогда не слышала о нем…

— Как это вам удалось? Ришелье заметил его еще во времена осады крепости Казале, когда Мазарини весьма успешно сыграл роль дипломата… Потом он к нам вернулся, года три тому назад, как мне кажется, в качестве вице-легата его святейшества Папы. А потом Папа прислал его как легата с чрезвычайными полномочиями. Кардинал оценил этого человека…

— И несмотря на все это, он нравится ее величеству?

— И еще как! Он из незнатной семьи, но в нем столько обаяния, и, если вам так хочется все знать, — Мария нагнулась к своей подруге, чтобы остальное досказать шепотом на ухо, — он немного похож на покойного герцога Бекингемского!

— Боже мой, неужели!

— Тсс! Спокойно. Подобные воспоминания никому не угрожают. Тем более что Мазарини прилагает все усилия, чтобы о нем не забывали. Насколько мне известно, он сгорает от желания вернуться во Францию… И даже стать подданным нашего короля, чтобы работать бок о бок с нашим министром-кардиналом. Этот проныра кричит на весь свет, что это самый великий человек из всех, кого он знает. Я его ненавижу!

Это безапелляционное заявление положило конец разговору, и Сильви быстро о нем забыла. Королева раздала приближенным некоторые из римских подарков. Все ей явно нравилось. Ее давно не видели такой веселой. Вооружившись обворожительным ручным зеркальцем в оправе из резной слоновой кости, она рассматривала свое отражение с улыбкой, полной самолюбования. Анна Австрийская находила себя красивой, это была чистая правда…

— Нет нужды спрашивать, благополучно ли все прошло сегодня ночью, — пробормотала Сильви, подходя к Марии, стоявшей у ларца с драгоценностями.