Простые радости - Стелла Камерон

– Скажи это еще раз, – потребовал Роман. Он нащупал влажную впадину у нее между ног и разорвал на ней уже испорченные колготки. – Я хочу слышать тебя.

Если она дура, так тому и быть.

– Я люблю тебя.

Тонкий капрон лопнул, порвались и ее шелковые трусики.

– О, мы уже готовы, любовь моя. Дорогая, мы должны полностью принадлежать друг другу.

Она хотела его, ей необходимо было почувствовать его. Очень неловко она расстегнула его ремень, а затем и молнию на брюках. Он опустил ее на землю, и она достала его восставшую плоть. Грудь его поднималась и опускалась. Его живот стал удивительно упругим. Феникс опустила руку под ткань оставшейся на нем одежды и начала ласкать его гладкий и очень приятный на ощупь член, пока не коснулась его напрягшейся головки.

– Так и есть, – сказал он слабеющим голосом. – Я начинаю терять контроль над собой.

Он развернул ее лицом к скале:

– Дай отдохнуть рукам, подожди немного.

Она вдруг почувствовала, как он вошел в нее, а затем заполнил ее всю, отбросив в сторону остатки ее разорванной одежды.

– Но ты?.. – Что она говорит? Она знала о тех способах, о которых он говорил, – о способах заниматься любовью. Она очень много прочла об этом.

– Я – что? – спросил он, прижимая ее груди к своему телу. – Я умираю от того, что мне так хорошо. Ты права, Феникс, ты должна убивать меня так снова и снова.

– Роман!

– Обещай, что ты это будешь делать и впредь.

– Роман! Я чувствую… – Каждый его толчок вызывал конвульсивные движения всего ее тела. – Я так много всего чувствую.

– Слишком много?

– Никогда не бывает слишком много.

Он пронзительно вскрикнул.

– Роман! О, Роман! – Она не могла думать ни о чем другом, кроме его имени, ни о чем другом, кроме той части их тел, которой они соприкасались. – Не останавливайся.

– Я не останавливаюсь, дорогая.

Одна его рука лежала у нее на груди. Другой рукой он гладил ее промежность, почти дотрагиваясь при этом до своей пульсирующей плоти.

Феникс застыла. Она вытянула руки и откинулась назад. Затем, когда она уже совсем забыла обо всем на свете, Роман снова притянул ее к себе.

В первые божественные секунды после того, как она испытала величайшее наслаждение, Феникс потянулась, чтобы обнять его за шею. Смех Романа сначала удивил, а затем напутал ее. Он смеялся и снова играл ее грудью.

Ему нравилось чувствовать ее, ее руки, обвивавшие его шею, ее груди, которые он продолжал ласкать, ее ноги, обвивавшие его бедра. Их тела слились в одно, и казалось, это будет длиться целую вечность.

– Я ничего не использовал, – наконец произнес он.

Феникс не сразу поняла, что он имел в виду. Она с наслаждением потянулась:

– Ты и не думал об этом.

– Разве? Хотелось бы мне это и самому знать.

Она открыла глаза:

– Я не очень-то понимаю, о чем ты говоришь, Роман.

– По-моему, все понятно. – Медленно он начал притягивать ее к себе, пока не дотянулся до ее губ и не поцеловал их. – Гм. Я люблю тебя. Ты любишь меня. И мы не только что об этом узнали.

– – Мы не очень-то долго знаем друг друга.

– Мы знаем друг друга столько времени, сколько знаем.

– Что ты имеешь в виду?

Он снова поцеловал ее и медленно погладил ее руку:

– Не спрашивай меня, как все это происходит, но, если ты забеременеешь, я умру от счастья.

Она рассмеялась:

– Не бери на себя слишком много. Это не мыльная опера. Женщины не беременеют с первого раза.

– А это и не первый раз.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Он встал перед ней на колени так внезапно, что она, не думая, опустилась рядом с ним.

– Если я не лягу, то просто-напросто упаду, – произнес он.

– Я тоже.

Роман положил ее на постель из хвои. Он прижал ее к себе, и все началось снова. И тогда, во время неистовства любви, он сказал:

– Выходи за меня замуж.

А Феникс ответила:

– Это звучит так банально, но все равно – да. Да.

И Роман добавил:

– Я обожаю банальности.