Фабрика гроз - Эльвира Барякина

— Алло! — всхлипнула она, и этот плачущий голос резанул Ивара как по живому.

— Елизавета Петровна, это звонит друг Кристины. Она случайно не у вас?

— Ох, да кабы самой знать! — запричитала старушка. — Времени-то уж сколько, а ее все нет, и нет! Мы с Соней сидим и ревем. А в шесть часов пришли какие-то, сказали, что из милиции…

Секунды медленно ползли одна за другой. Ивар слушал рассказ бабы Лизы и чувствовал, как холодный ужас накрывает его с головой. И сердце оглохло. Как от разрыва бомбы.

— Я сейчас заеду к вам, — произнес он скупо.

Никому ничего не сказав, Ивар взял с вешалки куртку и направился к двери.

— Твою мать! — возмущенно заорал ему вслед Никитин. — Ты куда?!! У нас же ничего не сделано!

Но Ивар даже не обернулся.

Он знал, кто это совершил — Пименов. Снежана все-таки выдала их, и Боря распорядился выкрасть Кристину, чтобы она не испортила чего-нибудь в последний момент.

… Машина Ивара металась с одной полосы на другую. Как он ни в кого не врезался, он и сам не знал. В голове было пусто и холодно. От ненависти и бессильной ярости сводило скулы.

«Будь жива… Останься в живых… Я не могу тебя потерять…»

* * *

Баба Лиза сказала, что вечером в квартиру Кристины вломились шестеро здоровых амбалов, вскрыли дверь, перерыли каждый шкаф и все спрашивали о каких-то кассетах…

— Я-то думала, это грабители, — всхлипывала старушка. — Смотрю, они все Кристинкины видеокассеты и диски в сумки посовали. Уж хотела звонить куда следует… А они мне удостоверение в нос! Я их спрашиваю: «Куда Кристина-то делась?» А они мне: «Это следственная тайна». Вот как!

«Искали записи с моих слов. Борька подумал, что Кристина расколола меня на информацию», — подумал Ивар.

Его сотовый то и дело начинал пиликать, но он только нервно морщился. Совсем отключить телефон он не решался: вдруг Кристина все же позвонит? Вдруг?

Слушая рассказ бабы Лизы, он все смотрел на заплаканную черноволосую девочку, жавшуюся к ногам соседки. «Кристинина дочка, Соня», — подумал он.

Надо было куда-то бежать, что-то делать…

Ивар набрал номер Боголюба — у него были связи с правоохранительными органами, так что он мог помочь. Но трубку взял Никитин.

— Ив, ты вообще охренел, что ли?! — завопил он. — Завтра прессуха, а у нас ничего не готово! Где тебя носит?

— Дай мне Боги, — сказал Ивар. Он был на удивление тихим и сосредоточенным.

Боголюб схватил телефон.

— Слушаю!

— Боги, это очень важно. Пименов подумал, что я закладываю нас Кристине. Он приказал выкрасть ее.

— Чего? — не понял Боголюб.

— Помоги мне спасти Тарасевич. Это важно, понимаешь?

Но Боги было очень сложно принять для себя тот факт, что Алтаев в самый ответственный момент сорвался с места из-за какой-то девки из враждебного лагеря.

— Ну туда ей и дорога! — рявкнул он зло. — Она же правая рука Синего и…

В этот момент Леденцова вырвала у него трубку.

— Ивар, — прошипела она, — ты соображаешь, что ты делаешь? Если ты не сможешь завтра выкрутится на прессухе, то можешь считать себя политическим трупом! После такого скандала тебе больше никогда не получить работу! И это относится ко всем нам!

— Я все понимаю.

— Так ты возвращаешься?

— Нет.

— Почему?!

— Потом объясню. Ни о чем не беспокойся, все будет в порядке.

— Алтаев, если ты запорешь это дело, я не знаю, что я с тобой сделаю!

Ивар смотрел перед собой невидящими глазами: вряд ли стоит ждать помощи от ребят в такой ситуации. Ничего не ответив, он положил трубку.

* * *

Синий тоже не спал в эту ночь. Он так и не переговорил с Хоботовым насчет Елены. Вернувшись из своего турне по области, тот сразу же улетел в Москву и должен был вернуться только завтра с утра.

Синему оставалось только ждать и надеяться на лучшее. От своего источника он знал, что стольниковские готовят весьма серьезную заварушку, из-за которой в последний момент рейтинг Хоботова мог серьезно пострадать.

Поэтому он буквально офигел, когда секретарша сказала, что ему звонит никто иной как Ивар Алтаев собственной персоной.

— Слушаю! — произнес он озадаченно.

— Илья Григорьевич, — отозвалось в трубке, — нам надо встретиться. Срочно. Дело касается Кристины Тарасевич.

Синий не сразу разобрал, что к чему. Все это напоминало провокацию, но он никак не мог понять, в чем ее смысл.

— Что вы имеете в виду? — надменно процедил он.

— Ее похитили. К ней приходили с обыском. Но это не менты. Я точно знаю.

Чем дальше Синий слушал, тем больше убеждался, что говоривший с ним человек бредил. Пименов похитил Тарасевич? Зачем?!

«Алтаев слишком крупная шишка, чтобы ему самому заниматься дешевыми телефонными розыгрышами, — подумал он. — Или это вовсе не Алтаев звонит?»

Впрочем, это было не так уж и глупо — попытаться сбить его с толку, используя Кристину!

На всякий случай Синий решил сделать вид, что попался на приманку.

— И что же вы хотите от меня? — спросил он осторожно.

— Она говорила, что вы являетесь ее другом.

— Да, безусловно.

— Нам надо встретиться и вместе подумать, что мы можем сделать для нее.

— А вам-то какое дело до Тарасевич? — все же не удержался от издевки Синий.

В ответ его собеседник понес совсем уж какую-то околесицу:

— Я ее… В общем, она тоже мой друг. Очень близкий. Понимаете?

— А чем вы докажете, что вы действительно тот, за кого себя выдаете?

— Можно подумать, вы не знаете моего голоса! — вспылил Алтаев. — Вы же все мои выступления перед прессой прокручивали по сто раз!

Ну что ж, голос, действительно, был очень похож. Но все-таки это ни в какие ворота не лезло!

«Если это и вправду Алтаев, то у него просто свезло крышу, — решил Синий. — Ну что ж, нашим легче».

— Хорошо, я приеду, — сказал он вслух. — Только давайте встречаться там, где нас никто не сможет увидеть. А то какой-нибудь дотошный журналист потом заявит, что мы с вами сговорились перед самыми выборами.

— Где? — спросил Алтаев. Казалось, он был согласен на все.

— Давайте на двадцатом километре по Пахомовской трассе. Там слева от дороги есть небольшой проселок. Свернете на него, а там прямо до первого поворота. Только приезжайте один. Лишние свидетели нам не нужны.

— Хорошо, через час, — сказал Алтаев и положил трубку.