Плотское желание - М. Джеймс

Слова вылетают из моего рта, как стрелы, острые и ранящие. Я хочу, чтобы ему было больно, потому что мне так больно от мысли, что я больше никогда его не увижу. Это не должно быть так больно. Я не хотела этого.

Это то, чего я хотела избежать все это время.

— О чем бы ты ни думала, Эмма, это не так. — Данте говорит медленно, осторожно, и что-то в этом расстраивает меня еще больше.

— У тебя была девушка все это время? — Я поворачиваюсь к нему лицом, понимая, что у меня нет никаких реальных оснований для обвинения. Я затеваю ссору, и я знаю это, но я не знаю, что еще можно сделать. Я не знаю, как просто уйти. — Или это что-то новенькое, раз ты знал, что все закончится?

— Эмма. — Данте подходит ко мне, его взгляд устремлен на мое лицо. — Больше никого нет. Не было с тех пор, как мы впервые…

Его глаза скользят по мне, как будто он вспоминает каждый раз, когда прикасался ко мне, и мое сердце ударяется о ребра.

— Не говори так, — шепчу я, и он подходит ближе, прижимая меня к стойке.

— Почему нет? — Бросает он вызов. — Это правда. Никаких других, Эмма. И я буду счастлив, если этого никогда не случится. Если бы ты просто сказала мне правду…

Это застает меня врасплох настолько, что я не замечаю, что он сказал перед этим.

— Что ты имеешь в виду? — Настороженно спрашиваю я, и Данте качает головой, резко выдыхая.

— Есть причина, по которой ты не позволяешь мне заботиться о тебе. Почему ты не позволяешь мне платить тебе больше. Почему ты отказываешься от больших чаевых, которые я пытаюсь тебе дать. Это не просто упрямая независимость. Я знаю, что это не так. Ты что-то скрываешь от меня, Эмма. И если ты не скажешь мне, что это…

— Что? — Я подняла на него глаза, наконец-то получив что-то конкретное, за что можно зацепиться. — Ты заставишь меня рассказать об этом? Заставишь меня говорить о том, чего я не хочу? Станешь боссом мафии, когда мы…

Глаза Данте приобрели опасный блеск.

— Закончи это утверждение, Эмма, — пробормотал он. — Закончи его, если ты это серьезно. Или…

Я знаю, что должна попытаться уйти. Но я никогда не была из тех, кто отступает первым.

— Или что? — Спрашиваю я, встречая его взгляд своим.

Это последнее, что я успеваю сказать, прежде чем его рот прижимается к моему.

Его руки оказываются под моей футболкой в тот момент, когда он целует меня, горячие и жаждущие, скользящие по моей коже, когда он задирает мою майку. Я стону, не желая того, удовольствие проносится по моей коже с каждым движением его пальцев, и Данте мрачно усмехается.

— Это все равно должно было случиться, птичка, — шепчет он мне в губы. — Ты не могла оставить меня сегодня без этого.

Он прав, и на краткий миг я ненавижу его за это. Но не могу долго терпеть.

Я бы никогда не смогла.

— Я не хочу, чтобы ты когда-либо покидала меня. — Пробормотал он эти слова между поцелуями, стягивая мою рубашку через голову, его пальцы добрались до застежки моего бюстгальтера. — Я хочу, чтобы ты была моей, птичка.

— Ты не это имеешь в виду. — Я задыхаюсь, когда его руки накрывают мою грудь, лепят ее, пальцы грубо пощипывают соски, а его рот снова накрывает мой. Он поворачивает меня своим телом, оттесняя к лестнице, и мои руки прижимаются к гладкой коже его груди. Я хочу оттолкнуть его, хочу приблизить его, хочу всего и сразу.

— Я никогда не хотел ничего больше. — Он еще сильнее прижимает меня к себе, и я задыхаюсь, ударяясь лодыжкой о нижнюю ступеньку лестницы. — Больше никого нет, Эмма. Не было с того самого момента, как я тебя увидел.

А потом он подхватывает меня на руки, и прежде, чем я успеваю возразить, что ему нужно быть осторожнее с новой татуировкой, он снова целует меня.

Я уверена, что мы упадем с лестницы. Он не видит, куда идет, прижимая одну руку к моему затылку и прижимая мой рот к своему, а другой рукой обхватывая мою талию. Я цепляюсь за него, обхватывая ногами его бедра, уверенная, что в любой момент он может споткнуться. Но Данте несет меня вверх по лестнице, в огромную, похожую на чердак спальню и на свою кровать.

Когда он укладывает меня на одеяло, от взгляда его глаз у меня перехватывает дыхание.

— Только ты, — хрипит он, одной рукой задирая верхнюю часть своих джоггеров, а другой нащупывая пуговицу моих шорт.

— Ты забудешь обо мне, — шепчу я, почти отчаянно, как будто я не думала раньше о том, как неизгладимо я запечатлена на его коже. Как будто я не получаю удовольствие от этого факта.

То, как он смотрит на меня, говорит о том, что он думает о том же.

— Как я смогу? — Он расстегивает молнию, стягивает мои шорты и трусики вместе и бросает их на пол. За ним следуют его джоггеры, пока он тоже не оказывается голым, а его член становится таким твердым, что его кончик задевает пресс. Мне отчаянно хочется прикоснуться к нему, и я сжимаю руки в кулаки, чтобы остановить себя. — Ты на мне. Во мне. До конца своих дней я никогда не смогу забыть тебя, Эмма. И я бы не хотел, чтобы было иначе.

А потом его руки оказываются на моей талии, приподнимают меня и толкают обратно на кровать, а он устраивается между моих ног и закидывает их себе на плечи.

Данте не дразнит меня, не прижимает к себе. Его язык проникает между моими складочками, горячий и настойчивый, скользит от моего входа к клитору в долгом облизывании, от которого я дрожу, а мои пальцы впиваются в одеяло. Он проводит языком по моему клитору, почти мгновенно нащупывая нужный ритм, и от горячего, влажного скольжения его языка у меня чуть глаза не закатываются. Он поглощает меня, как будто хочет заставить меня кончить как можно быстрее, и я знаю, что это не займет много времени. Чувства захлестывают меня, заставляя извиваться на его языке и стонать его имя, прижимаясь