Десять писем - Лия Аструм

откровенным разговором дальше тянуть уже не было никакого смысла, поэтому я выпью на всякий случай парочку успокоительных таблеток и задам ему все интересующие меня вопросы, после чего решу, как мне поступить дальше. Я до трясучки боялась услышать его ответы. Самый страшный из них: «Я тебя не люблю. Было неплохо, но на этом всё. Скоро у меня помолвка».

Но если всё будет с точностью наоборот, то мне придётся рассказать ему то, что я рассказывала лишь одному человеку в жизни. Но только если в клинике, сидя на кровати Друга, у меня получилось сделать это без единой лишней эмоции, потому что приём антидепрессантов в заведениях подобного рода является обязательным пунктом выздоровления, то Алексу… Я не знала, как смогу выдавить из себя хоть слово. Было всего три варианта развития событий, которые я проиграла в своей голове от и до, и только в одном из них я была полностью счастлива. Шансы один к двум. Вероятность успеха тридцать три процента, а это гораздо лучше, чем ничего.

На тумбе возле кровати завибрировал телефон, и я нехотя приняла сидячее положение, протягивая к нему руку.

– Да, – глухо ответила я, смотря в стену перед собой отрешённым взглядом и думая о том, что от томительного ожидания и страха перед неизвестностью скоро чокнусь в этом грёбаном доме.

– Привет. – На заднем фоне был сильный неопознанный шум и странное жужжание, словно Алекс стоял рядом с крутящимися лопастями вертолёта. – Через десять минут вылетаю, – сообщил он. – Все эти дни творилось какое-то несусветное дерьмо, поэтому всё, чего я хочу по приезду, так это видеть тебя голой в нашей кровати.

Он сказал «нашей»? На лице расползлась дурацкая улыбка.

– Будешь только смотреть? – Тотчас включилась во мне ярая соблазнительница.

Сквозь посторонние помехи я с трудом расслышала его нахальную усмешку.

– Хорошая идея, малыш. Почему бы тебе не поласкать себя для меня? А я посмотрю.

От мгновенно нарисованной в голове картине низ живота обдало горячей волной возбуждения. Распалённый разум тут же проиграл и поставил на повтор сцену, где я лежу на холодящих кожу простынях и, бесстыдно раздвинув ноги, трогаю себя под его пронзительным, горящим откровенной похотью взглядом. Чёрт! Я готова была выезжать прямо сейчас.

– Я подумаю, – мой голос прозвучал довольно хрипло, и на там конце линии раздался тихий мужской смех. Алексу нравилось меня смущать. Он был очень раскрепощён в озвучивании своих сексуальных предпочтений, что совсем не вязалось с его образом в повседневной жизни.

– У тебя будет достаточно времени для размышлений, – Соблазнительная, ласкающая слух интонация, а затем резко отрезвляющая, как по щелчку пальцев.

Точно. Всего двенадцать часов. Так мало времени до точки невозврата. Только бы не струсить.

– Алекс. – Я непроизвольно кусала зубами внутреннюю сторону щеки. – Мне нужно с тобой поговорить. – Эта та самая фраза, с которой во всех фильмах начинается какой-то трэш, и он, видимо, считал так же, потому что тут же велел кому-то что-то закрыть, и в трубке наступила абсолютная тишина.

– Что случилось? – В голосе больше не было ни намёка на флирт.

Я сама относила свой поступок к разряду не особо умных. Хочешь поговорить? Поговори. А вот это закидывание удочек неимоверно бесило. Но я сказала это в первую очередь для себя. Чтобы не передумать. Зная его, он непременно напомнит мне про разговор, и уже отвертеться у меня не получиться.

– Хотела обсудить нечто важное для меня. При личной встрече.

– Хорошо, – помолчав несколько секунд, согласно протянул он, но не заметить скользящее в его ровной интонации недовольство было невозможно. – Вечером поговорим.

– Мне захватить какие-нибудь твои вещи с собой? – просто мастерски сменила я опасную тему. – В квартире у тебя голый шкаф.

– Нет. Не нужно.

– Мне не сложно. Попрошу Глорию, она сложит пару костюмов, без которых ты не можешь жить. – Как всегда в момент тревоги из моего рта вылетали нелепые шутки. – Всё равно их нужно перевозить.

– Ничего брать не нужно, – повторил брат. – Всё необходимое у меня с собой. А перевозить, – он недолго помолчал, будто решал, говорить или нет, – перевозить ничего не потребуется. Мы не будем там жить.

Сердце подскочило и понеслось как антилопа по лугам.

«Мы? Он сказал мы?! – во всю глотку заверещала сумасшедшая в моей голове и кинулась просматривать свадебные журналы. – К чёрту квартиру! – орала она. – Нам нужен дом! Большой дом! Чтобы приезжали дети и внуки».

«Ага, и семейный островок на кладбище».

– Тебе не нравится квартира? – спросила я чисто ради приличия, стараясь скрыть неподдельную в голосе радость. Мне вообще, по большом счету, было плевать, где жить, если это «жить» подразумевает видеть его лицо каждое утро до конца моих дней.

– Скажем так, – растягивая слова проговорил он, словно совсем не хотел сейчас давать никаких пояснений касательно своего решения. – В ближайшее время я стану безработным, – в родном голосе отчётливо слышалась ироничная усмешка.

Некоторое время я просто тупо хлопала глазами. А затем, сразу же в памяти всплыл разговор о том, что ему придётся уйти из компании в случае его отказа действовать в рамках стратегии Ричарда. Что же, получается, он сделал выбор?!

– Что происходит?  – Решила я удостовериться в своих подозрениях. Он был сегодня до странного откровенен, и я не могла не воспользоваться шансом.

– Расскажу вечером. Обещаю. – На линии снова появился шум. – Наберу как приземлимся, – он говорил что-то ещё, но помехи усилились, и вызов был сброшен.

Когда в трубке воцарилась тишина, я недовольно посмотрела на аппарат в своей руке, будто он повинен во всех смертных грехах. Связь прервалась на самом интересном месте, и я раздражённо топнула ногой, неохотно принимая тот факт, что только что двенадцать часов ожидания превратились в целую вечность.

До вечера ещё было очень много времени, и поэтому вместо того, чтобы сидеть в комнате и испытывать себя на прочность, я решила провести день с максимальной пользой. Я потренировалась, приняла расслабляющую ванну, вкусно поужинала, навела полный марафет и теперь во всеоружии стояла перед зеркалом в новой кружевной комбинации цвета бордо, которую специально приобрела для покорения одного невозможного мужчины. Рассматривая своё собственное отражение, я осталась полностью удовлетворена выбором. Ведь зная Алекса, разговор состоится после секса, который, с большой вероятностью, может стать прощальным. Кажется, я уже даже не волновалась. Почти нет. Я уже ничего не могла и не хотела менять. Всё будет зависеть только от него.

От созерцания своего тела и тревожных мыслей меня отвлёк зазвонивший телефон, и я, круто развернувшись, в несколько быстрых шагов пересекла комнату, думая, что это снова он. Но