Принцип злой любви - Алена Воронина

— Мне же не показалось, ты был немного не в своей тарелке весь вечер.

— Будешь тут не в своей тарелке, когда тебе не платят. Я раздал все долги брата, но больше месяца сидел без копейки. Мне вознаграждение перевели как раз, когда мы в Маке сидели, а должны были вчера. Это будет первая зарплата с сентября, которую я потрачу на себя.

— Это все дорого, — я кивнула на исходящую ароматом рыбу.

— И плевать, я жутко устал от того, что денег хватает только на еду.

— А у тебя, получается, не зарплата?

— Зарплата у меня сдельная, мизерный оклад, а все остальное процент от дел.

— То есть тебе сейчас заплатили за выигранное дело?! Круто. И сколько?

— Тридцать. Но с них надо заплатить налоги и взносы. Так что останется где-то в районе двадцатки.

— За один суд?! — я была в шоке.

— Это очень легкое дело. И в суд надо было сходить один раз. И обжаловать решение ответчик не будет.

— Но, пардон, ты ж не одно дело ведешь?

— Да, конечно, но пока то, что мне дают, это совсем ерунда. Я же только получил адвокатское удостоверение. До этого — стажировка два года плюс юрпрактика, я просто на стороне брался за любую работу по любым делам. А то лапу бы сосал.

— Мда… Эх не в тот институт я пошла.

Егор засмеялся.

— Рыба, и правда, очень вкусная, во рту тает.

— Да, они хорошо готовят, потому городские шишки любят это место.

И ты, чувствую, там бывал, например, с девушкой с фото. Черт… Вика, выпей вина!

— А Сашин отец, он тоже шишка?

Егор удивленно посмотрел на меня поверх бокала.

— Он один из руководителей комитетов областных. А почему ты спросила?

— Ну, он не бедно живет, судя по дому и, скажем, некоторая мажористость в нем присутствует. В Саше, я имею ввиду.

Егор вдруг сузил глаза.

— Он с тобой общался не только по моей просьбе?

— С чего ты взял? — удивилась я.

— Ответь на вопрос, пожалуйста.

Черт!

— Да, когда у меня порезали сумку, он приехал, чтобы выразить свое... негодование.

Егор потер лоб, зажмурившись на мгновение.

— Он тебе что-то сказал? Обидел?

— Нет, — покачала я головой.

— Хорошо, потому что он может, — Егор расслабился.

— А та девушка? Она его сестра? Я видела ваше с ней фото на их семейном древе.

— Алина, да. Она его сестра, — он поставил бокал и повернулся ко мне. — Тебе не о чем беспокоиться, Вик. Нас с Алиной, собственно, Саня и познакомил. Встречались мы с института. Расстались почти два года назад. Она решила, что ей нужен волшебный мир. А я решил, что мне нужен мир реальный. Она хотела уехать за границу, я не хотел. Мне с моим образованием там либо переучиваться, либо профессию менять. Ее отец меня понял прекрасно, у нас с ним нормальные отношения. Он готов обеспечивать дочь, а не зятя. Хотя, надо сказать, что она молодец. Она отличный переводчик, причем даже литературных произведений. А это не просто. И как ты понимаешь, денег много не приносит. Пока, по крайней мере.

— Все же не понимаю, почему вы разошлись? — я отвела глаза. — Ты практичный, она летящая. Все как раз в норме для любой семейной пары. Или нет?

Его рука коснулась моей щеки, а через мгновение губы заставили меня забыть на время обо всем. Вопрос мой так и остался без ответа.

— Раз на первом свидании мы заговорили о бывших, твоя очередь раскрыть карты, — хитро улыбнулся Егор.

Пфф, да проще пареной репы! Пересказ был быстрый!

— То есть ты против семейной жизни? — Егор опять приступил к поцелуям.

— Тогда я так считала…

— А сейчас?

Хитрый ход (украденный у него же) с поцелуем пресёк опасный разговор.

Глава 21

Я не огорчаюсь, если люди меня не понимают, — огорчаюсь, если я не понимаю людей.

Конфуций

В кухню заполз лучик настоящего зимнего солнца, может он и был тускловат и тепла с собой совсем не нес, зато позолотил подоконник, старую раму с градусником, не обидел и каштан за окном, дерево, будто в королевский наряд обрядили с белой снежной оторочкой.

Проснулись мы поздно, время было уже глубоко за полдень. Тело приятно ломило от долгого сна. Голова, несмотря на вино, была свежа, и на душе было радостно и легко.

Нет, мы не переспали, просто заснули, причём, Егор отрубился первым, я же принесла одеяло и легла рядом, благо в тот момент совсем не думалось, правильно ли я поступаю. Тело без участия мозга само все решило. И хорошо, потому что в его объятиях было тепло и уютно.

— Кофе?

Он кивнул, покрутил головой, разминая шею (ему с его ростом на таком диванчике было спать неудобно), поцеловал меня в висок.

— Ты не против, я в душ?

— Полотенце в шкафу рядом с ванной.

Я же прибралась на кухне, сварила кофе из Анькиных запасов и, сразу после того, как Егор освободил волшебное место, юркнула туда, надеясь привести себя в порядок хоть немного. Волосы у меня… как бы это получше объяснить, они как проволока, туго закрученная в спираль, а при их длине, ушедшей далеко за линию плеч, прочесывать сие «богатство» удавалось лишь раз в неделю после купания и бутылки бальзама. Соответственно, к концу этой самой недели они представляли собой эдакий шарик. Помните молодую Кидман? Вот на голове у меня нечто похожее, хотя, она, говорят, свои волосы тогда ненавидела, я отношусь к ним спокойно, относилась… до того момента, пока не представила себе, как выгляжу в глазах Егора.

У Алины на фото волосы прямые…

Вообще, умение тормозить мысли, опять решившие «направить свои стопы» в каком-то не том направлении — это удивительно полезная «абилити». Ее надо однозначно прокачивать.

Кофе оказался вкусным, нежность Егора — это (как бы забавно не звучало) необходимый элемент утра. К приятному привыкаешь еще быстрее, чем к хорошему. Его совершенно не портили мятая рубашка и чуть всклокоченные волосы. Наоборот, он сейчас походил на мальчишку — старшеклассника. Да и в душе, мне кажется, он им был. И что-то мне подсказывало, что эту сторону своей натуры он показывает далеко не всем.

Если честно, я очень боялась, что он окажется демагогом «а-ля мой братец и Игорь», но если он и был таковым, то пока что умело скрывал свои таланты.

Втюрилась! Но это так … круто! Такое славное чувство где-то в районе живота.