Не про Любовь! - Нора Ольвич

- А князь Львов Пётр Алексеевич не беден, как я погляжу.

- Что за судьба у нас с тобой? В Эдинбурге, боясь, что нас подслушают, мы все на русском языке откровенничали. А в России на английском.

Дрёма окутывала сознание, словно тёплый плед, она, убаюкивая, погружала уставший разум в мир сновидений. Голос Аиды усыплял. Казалось, она сказку мне говорит.

«- там чудеса, там леший бродит».

А во сне я видела женщину в старинном наряде цвета тёмной горчицы, которая заботливо склонилась надо мной. Её лицо было спокойным и ласковым, глаза излучали тепло и понимание.

Проникновенно она шептала мне о том, что я всегда могу вернуться домой, что родные стены ждут меня с сестрой обратно. Её голос был мягким и мелодичным, словно музыка, звучащая в сердце. Я чувствовала, как её речи проникают в сознание, наполняя его теплом и уверенностью в завтрашнем дне.

Этот сон реальностью казался, да так, что я проснулась с ощущением, что женщина действительно была рядом.

Перед глазами стоял дом, который она указала к покупке на Васильевском острове. Одноэтажный из багрового кирпича. Возведён он был из него ещё по приказу Петра I. Ведь застройка острова в те времена шла крайне медленно и неохотно. Так и появилось распоряжение царя, обязывающее всех дворян и купцов строить на Васильевском острове каменные палаты в один или два этажа, в зависимости от их зажиточности.

Купец тот дом строил в сороковых годах. Иоанн Чиркин. Он с отцом и деньги жертвовал на строительство деревянной церкви на Васильевском острове. А после этот дом выкупила вдова иностранца, да так и жила в нём долгое время.

Недалеко от Тучкова деревянного моста он. Отбыла вдова, носившая немецкую фамилию на родину. Дом сейчас пустует, и выставлен он к продаже с некоторых пор.

Прикрыв веками глаза, закутавшись в одеяло, я думала над ситуацией. Примерно так же нам «попался» для покупки и в Эдинбурге дом.

«- какое удобное стечение обстоятельств, интересно, что сейчас в Шотландии происходит»?

Возникло чёткое ощущение, что туда пока соваться совершенно не стоит. Я мысленно благодарила такие вот озарения, считая, что к интуиции прислушиваться обязательно нужно.

От небольшого окна, расположенного совсем невысоко от пола, тянуло прохладой. Казалось, невидимая рука открывала его в полночь, впуская северный ветер с Невы. Струйки холодного воздуха тянулись к лицу, заставляя ёжиться и плотнее закутываться в одеяло. Утренний совсем несмелый свет, пробиваясь сквозь щели ставен. Он окрашивал комнату в бледно-жемчужный цвет, создавая призрачные тени на стенах.

Ветер нёс с собой запахи весны — талой воды, перемешанной с холодным воздухом. Во всём этом преобладал лёгкий аромат моря и свежести. В нём слышались тихие вздохи и шёпот ушедших времён. Будто славный город Петербург, просыпаясь ото сна, напоминал мне о своём знаковом величии в прошлом и, конечно же, в будущем.

Приоткрыв один глаз, заметила, что входная дверь совсем уже не закрыта плотно. Она запустила фигурку княжны Александры и вновь закрылась. Её ручка задвинула бесшумно щеколду, которую мы вечером и не заметили с Аидой.

Девушка в лёгком капоре на застёжке из мелких пуговок и в чепце на аккуратной головке с кудряшками, пробралась ко мне на кровать.

- Вы не спите, Элинор. Я знаю. Я всегда знаю, когда человек не спит. Мне есть что сказать вам. Открывайте глаза.

Это явно были институтские замашки. Только в Смольном можно было по ночам шептаться, перебравшись к подруге на кровать. В барышне и намёка не было на английскую чопорность и чёрствость.

Вот почему она не фрейлина при императрице Екатерине или при её невестке Марии Фёдоровне – супруги Павла I. Наверное, не самой лучшей ученицей была княжна. А может быть, просто связей не хватило добиться места при дворе. Ведь за такую службу и жалование неплохое платят. Вспомнив про финансовую сторону нашей жизни, я скосила глаза на наши с сестрой дорожные сумки, стоящие на специальных банкетах. Каждая из них имела двойное дно. Каждая. Вспомнила о глубоких тайниках в доме Эдинбурга.

- Если у меня глаза закрыты, значит, я сплю.

Прошептала с улыбкой.

- Если говорите сейчас, то вовсе нет. Не спите. А ещё улыбаетесь при этом.

- А как мне не говорить, если у вас ноги ледяные Александра, и я это чувствую даже через одеяло. Быстро укройтесь, а то застынете.

Дальше последовала возня и смех, потому как девушка шурупом ввернулась под моё одеяло, задев меня ледяными ступнями.

- Лучше расскажите, что у вас за новости в такое раннее утро! Я только о том и думаю всю эту четверть часа, пока вы спорите, неуёмные мои леди.

Аида уселась, облокотившись на подушки. Её тёмные локоны, «расправившись» и скинув с головы ночью чепчик, красиво вились по плечам, падая практически до пояса на одеяло и подушки. Они удивительным образом выделялись на белизне одеяла и откидной простыне.

- Это ваши собственные такие волосы?

- Конечно. А чьи же ещё?

Александра смутилась. Я же засмеялась, шепча:

- А у меня с рыжиной, но послушные, и не такие упругие.

Сняла чепчик и вынула шпильку. Волосы каскадом упали мне на грудь.

- Намного короче.

- О-О-О! Я думала накладные.

Её жиденькие и пушистые не шли ни в какое сравнение с нашими.

- Я научу вас, что делать, и через три месяца они будут у вас совершенно другими. Итак, какие новости вы принесли нам, прелестное дитя?

- Вы ненамного старше меня, леди Иден. А леди Элинор и вовсе, я думаю, одногодка. Я не дитя вам!

- Вы так думаете?

Аида смотрела внимательно, будто напитываясь этой юной свежестью. И только я одна знала, что не будто…

Она действительно напитывалась. Очень деликатно. Её глаза наливались знакомой темнотой.

- Именно, думаю так. Из новостей - батюшка отбыл на службу. Он велел вас не отпускать никуда.

- Почему?

- Вы почётные гостьи в нашем доме. Он доложит о вашем прибытии в управу. Вы же через Ригу прибыли, как все? Так, многие эмигранты из Европы приезжают. Некоторые и вовсе без документов, после событий в Париже и Версале и неудачной