Совращенная - Вирджиния Хенли

– Я всегда была лекарством от всех твоих недугов, Николас, ты просто не замечал.

Он посмотрел на нее.

– Я знал об этом, сердечко мое. Как, по-твоему, мне удалось пережить год на войне? В самый трудный час мысли о тебе спасали меня от безумия. До сих пор ты была моей тайной.

Его слова опьянили ее. Она коснулась его груди и почувствовала, как тяжело бьется его сердце.

– Все тайное становится явным. Что мы теперь будем делать?

На его губах заиграла улыбка.

– Займемся любовью, конечно. Всеми возможными способами, о которых я рассказал тебе вчера ночью.

Она обвила его шею руками и выгнулась ему навстречу.

– Мне нравится быть женщиной, особенно твоей, – прошептала она. – Поставь на мне еще одну свою печать.

– Непременно, мой длинноногий жеребенок.

Любовники выбрались из постели только к полудню. Ник никогда в жизни так поздно не поднимался. Когда он позвонил в колокольчик и велел принести горячей воды, Алекс спряталась за дверью и вышла только после того, когда ванна была готова. Она погрузилась в воду и застонала от удовольствия.

– Ты сущий дьявол! Я понятия не имела, что занятия любовью отнимают столько сил. Полагала, что женщина просто лежит, устремив взгляд в потолок.

Ник засмеялся.

– Рад избавить тебя от иллюзий, милая.

Он шагнул в ванну, чтобы воплотить в жизнь еще одну свою фантазию.

– Удовольствие делить с тобой кровать и ванну превосходит все ожидания.

– Мы здесь не уместимся! – притворившись испуганной, воскликнула Алекс.

– Еще как уместимся, и я докажу тебе это, как доказал, что мы подходим друг другу. – Он поднял ее и усадил к себе на колени.

– Я ошиблась, оба раза. Мы подходим друг другу, как валлийские ложки, – радостно прошептала она, потеревшись задом о его мужское достоинство.

И лишь когда пришла пора одеваться, Алекс вспомнила, что у нее нет свежего белья.

– Мне придется сходить на Беркли-сквер за одеждой. Где мой второй чулок?

– Посмотри в кровати. Он определенно был на тебе, когда мы в первый раз занялись любовью.

Алекс откинула одеяло и в ужасе уставилась на последствия их любовных утех. Вскоре один из слуг узнает об их секрете!

– Я не смогу вернуться сюда, – произнесла Алекс. – Как я посмотрю Фентону в глаза? Мы можем переехать на Беркли-сквер?

Ник сгреб ее в объятия и взял за подбородок, повернув к себе лицом.

– Не все ли равно? В вашем особняке тоже есть слуги, Алекс. Только там я окажусь в твоей постели, а здесь – ты в моей.

– Хопкинс меня не осудит. По крайней мере до сих пор не осуждал. Нынче воскресенье. Дотти ждет меня домой. Я напишу ей, что задерживаюсь. Не стоит волновать старушку.

Николас чувствовал, что Алекс хочет вернуться на Беркли-сквер одна.

– Я соберу кое-какие вещи и через час приеду. И Атласа возьму, прокатимся верхом после обеда. – Он озорно улыбнулся ей. – Не хочу шокировать Хопкинса, без предисловий затащив тебя в постель.

Александра вспыхнула, потом рассмеялась, хоть и понимала, что им предстоит шокировать не только Хопкинса. Она старалась не думать о Кристофере Хаттоне и его реакции на расторжение помолвки. И гнала прочь мысли о Дотти. Бабушка сойдет с ума, узнав, что ее внучка согрешила и фактически сбежала с «безродным мужланом», как она сказала однажды о Николасе Хаттоне!

Хопкинс и бровью не повел, увидев Александру, которой не было всю ночь. Она надела костюм для верховой езды и набросала Дотти записку. После легкого ленча Алекс отдала письмо Хопкинсу и попросила немедленно его отправить.

– Не хочу, чтобы Дотти беспокоилась. Я сообщила ей, что платье, купленное у мадам Мартен, требует доделки. – Откровенная ложь окрасила ее щечки в нежно-розовый цвет, но Хопкинс без лишних слов взял записку.

Едва поев, Алекс бросилась к окошку в ожидании Николаса. Она уже скучала по любимому. Даже воспоминание о нем заставляло ее сердце биться быстрее. Алекс по уши влюбилась в него, и каждая ее клеточка пела от восторга. Алекс засмеялась. «Теперь я понимаю, как Каро Понсонби осмелилась подарить Байрону волосы с лобка! Она просто с ума по нему сходила!»

У Алекс перехватило дыхание, когда она увидела Николаса верхом на Атласе. Девушка запретила себе мчаться вниз сломя голову и сделала несколько глубоких вдохов, раздумывая над тем, что скажет Хопкинсу. Покинув спальню, Алекс медленно спустилась по лестнице.

Хопкинс опередил ее и открыл входную дверь. Добродушное лицо дворецкого расплылось в улыбке.

– Лорд Хаттон, поздравляю вас с помолвкой! Для меня большая честь приветствовать вас на Беркли-сквер. Уверен, вы сделаете Александру счастливой.

Алекс мигом преодолела оставшиеся ступеньки.

– Хопкинс, он не… – Она посмотрела на Ника, но тот кивком велел ей молчать.

Ник провел рукой по волосам, копируя излюбленный жест Кита.

– Александра хотела сказать вам, что мне не следует находиться с ней в Лондоне до свадьбы, но, я надеюсь, вы поймете мое нетерпение, Хопкинс.

– Ваш секрет умрет вместе со мной, милорд. Я возьму вашу сумку.

– Сам справлюсь. – Ник подмигнул Хопкинсу и протянул ему банкнот в пять фунтов.

Алекс поспешила наверх. Щеки ее полыхали огнем.

– Почему ты выдал себя за Кита? – накинулась она на Николаса, когда тот закрыл за собой дверь ее спальни.

– Чтобы не поставить верного слугу в неловкое положение, а тебя избавить от объяснений и спасти твою репутацию, Алекс!

– Бог мой! У меня больше нет никакой репутации, я пустила ее по ветру. Туда ей и дорога. Я не собираюсь подсчитывать убытки!

Николас обнял ее и поцеловал в макушку. «Если ты выйдешь за меня, убытки придется подсчитывать, Алекс. Это будет стоить тебе титула и Хаттон-Холла».

– Хопкинс и глазом не моргнул, потому что считает меня твоим будущим мужем. Пусть и дальше пребывает в заблуждении.

Глаза Алекс лучились радостью.

– Но ты и есть мой будущий муж, я не солгала.

Ник накрыл ее губы поцелуем. «Сегодня так и есть, милая».

– Поедем кататься. Не могу дождаться, когда покажу тебя всему миру.

Влюбленные вернулись с прогулки уже в сумерках. Николас расседлал лошадей, почистил их, и они задержались в конюшне, обнимаясь, целуясь и нашептывая друг другу ласковые словечки.

Домой они пришли затемно. Хопкинс сообщил им, что ужин готов, и по восхитительным запахам они поняли – прислуга расстаралась, блюда для них приготовили особенные, праздничные.