Смуглая ведьма - Нора Робертс

— Я думаю, — осторожнее проговорила она, — во мне есть что-то такое, что сильно затрудняет другим людям интимные отношения со мной.

— Бред! — попробовал возразить он, но Айона покачала головой.

— Со мной даже родителям трудно было. В ком причина — в них или во мне? Этого никто не знает, а до Бойла у меня не было никого, с кем бы мне хотелось такой близости. Так что его я не виню. Если причина во мне, я должна работать над собой. И я работала. И продолжаю. Классический случай.

— Насчет близости ты ошибаешься, что причина в тебе. Тебя любить так же легко, как радоваться летнему утру. Не будь мы родственниками, я бы на тебе сам женился.

Она растроганно засмеялась. Потом искоса смерила его игривым взглядом.

— А мы ведь дальние родственники…

— Все равно родственники. — Он положил ей руку на плечи. — И вообще это было бы уж слишком сложно и эксцентрично.

— А жаль. С твоей внешностью…

— К тебе это тоже относится.

Он открыл дверь мастерской и картинным жестом пригласил ее войти. Потом принюхался.

— Имбирное печенье. В такой дом и войти приятно!

— Можешь попробовать и чаю попей. Нас дела ждут!

Брэнна стояла у рабочего стола и наливала растопленный воск в прозрачный сосуд, в который уже был вставлен длинный белый фитиль. Интересно, подумала Айона, как Коннор умудрился унюхать имбирь, когда так сильно пахнет гортензией.

— Как все прошло? — поинтересовалась Брэнна, заполнила форму для свечи, оставив торчать кончик фитиля, и перешла к следующей толстой пробирке.

— Первый день позади, и пока неплохо.

— Она считает себя непригодной для любви, — прошамкал Коннор, набив рот печеньем.

— Что за бред!

— Я этого не говорила… И я так не думаю. Я имела в виду… Да ладно! — Она тоже взяла себе печенье. — Помочь тебе со свечками?

— С этим я почти закончила, но потом можешь помочь с этикетками и фитили подрезать. Пока не сезон, я их налепила несколько десятков, а весной турист повалит — не то, что зимой. Чай-то пей. Мы сегодня должны двойную норму отработать — учесть и вчерашний день.

— Я готова.

— Она хочет заняться астральной проекцией, — вставил Коннор.

— Астральной проекцией, говоришь? — Брэнна сложила губы трубочкой и внимательно посмотрела на Айону. — Не совсем то, что я планировала, но ладно, почему бы и нет? Навык полезный.

Залив последнюю форму, она оставила свечи остывать на решетке и сняла белый передник, которым закрывала свой ярко-красный свитер от брызг и пятен.

— Это не совсем то, что активное сновидение, которое ты уже проделывала, но отличается не сильно. Ты в последнее время медитацией занималась?

Айона поморщилась.

— Наверное, не столько, сколько следовало бы. Все время в голове мысли роятся.

— Надо тренировать сознание, иначе не получится. Тренировать, успокаивать и, как я уже говорила, концентрировать. Иди-ка со своим чаем к огню.

Айона повиновалась. Катл приподнял сонную голову и вместо приветствия водрузил лапу ей на ногу.

— Просто смотри на огонь и пей чай. Тебе нравится его вкус. И печенье тоже. Дыши ровно. Вдох, пауза, выдох, пауза. Ты чувствуешь запах горящего торфа, запах только что отлитых свечей, запах сушеных трав.

— Особенно розмарина.

— Любимая травка. Ты слышишь, как вдыхаешь и выдыхаешь, как Катл бьет хвостом по полу, как потрескивает огонь, слышишь звук моего голоса. Прикосновение моей руки и лапы Катла. Все это тебя успокаивает, ты можешь полностью расслабиться и дать себе плыть по течению. Тихо и умиротворенно.

— Но я…

— Доверься мне. Для первого раза я буду с тобой, отведу тебя куда надо. Ты должна увидеть, куда ты больше всего хочешь попасть, увидеть это место в огне и увидеть его в своем сознании.

— Бабушкина кухня, — мгновенно поняла Айона. — По бабуле я соскучилась. Она всегда меня любила, верила в меня. Кроме нее, никто меня так долго никогда не любил. Я всем обязана ей.

Брэнна бросила взгляд на Коннора — тот подошел и сел по другую сторону от Айоны.

— Неблизкий путь для первого раза, — проворчала она.

— Сердце влечет, ничего не поделаешь, — заступился Коннор.

— А мы поможем. Ну что, видишь ее, бабушкину кухню? В огне? Мысленно?

— Она похожа на твою. По ощущениям, а не внешне. Она меньше, и очага в ней нет. Я вижу стены, они теплого персикового цвета, а шкафчики темные, темно-коричневые. Старый мясницкий стол. Когда мы с ней за ним сидели, я могла рассказать ей все. И о том, кто я, и о первой Смуглой Ведьме она рассказывала мне, как раз пока мы с ней за этим столом пили чай с печеньем. Вот как сейчас. На подоконнике она держит пряные травы, а на столе — синюю с зеленым керамическую вазу для фруктов, которую я ей как-то подарила на день рождения. В тот день, когда она мне все рассказала — не обрывки, а все целиком, — в этой вазе лежали красные яблоки. Блестящие красные яблоки в сине-зеленой вазе. Глаза у нее как мои — и цвет, и разрез. И когда она на меня смотрит, я ей верю.

— Сосредоточь внимание на вазе, на ее узоре и форме. Позволь себе подняться и лететь, куда тебе хочется. Ровное дыхание, спокойное течение мысли, спокойная воля. Поднимайся. Держись на поверхности. Лети!

Айона поднялась и поплыла в воздухе, как в невесомости. И воздух, и свет пульсировали голубым цветом — спокойным, умиротворяющим. И когда она почувствовала себя во власти этого света, она полетела.

Стремительно, свободно, над подернутыми голубой дымкой зелеными холмами, над водой — голубой водой под такой же голубой дымкой.

В голове ее звучал голос Брэнны: «Дыши. Концентрируйся».

— Потрясающе! Какая красота! — Она раскинула руки в стороны и рассмеялась от счастья.

«Продолжай. Бабушкина кухня. Ты должна ее увидеть».

Айона увидела ее мысленно — и вот она уже там. Стоит возле старого мясницкого стола, и на нем сине-зеленая ваза. Сегодня в ней лимоны и лаймы, подумала Айона и ощутила легкое головокружение.

А вот и бабуля, входит через заднюю дверь, снимает садовые тапочки и широкополую соломенную шляпу.

Миниатюрная, с узкой костью, как и Айона. Такая подтянутая и привлекательная в джинсах и легкой куртке. Волосы, подкрашенные в золотисто-рыжий цвет, красиво обрамляют лицо. Легкий, едва заметный макияж. Бабуля даже в сад работать не выходит, не приведя себя в порядок.

Старушка шагнула к холодильнику и остановилась. Потом очень медленно повернулась.

Схватившись рукой за сердце и широко открыв глаза, она удивленно ахнула.

— Айона! Ты здесь. Ой! И Брэнна с Коннором тоже, вы только посмотрите! Как много ты уже умеешь, моя девочка!