Отражение звезды - Марина Преображенская

— И чем же? — Леночка остановилась.

— Опа! — Он уткнулся в ее сумку и, рассмеявшись, провел ладонью по потному лбу. — Простите… Ну как чем? — Он пожал плечами. — Давайте закончим беседу в баре. В половине седьмого я буду ждать вас на этом же месте, а потом мы проследуем вон туда. Там классный уютный бар. Ну как? В какой каюте вы разместились? О-о, — лицо его вытянулось, когда он заглянул через плечо в Леночкину туркарту. — Люкс. Одноместный. Завидую. Наверняка вы не захотите спускаться с небес к такому байстрюку, как ваш покорный слуга. — Симпатичный молодой человек с дружелюбным взглядом поставил вещи на палубу.

Леночка пожала плечами, несколько растерявшись и думая, как бы оттянуть время, чтобы найти нужный ответ. С минуту она колебалась. Неизвестно, найдется ли на этом судне еще хоть одна живая душа, которая бы захотела быть все это время рядом с ней, а этот парень вроде бы ничего. В конце концов, он может служить ей щитом от ненужных косых взглядов. У нас как-то не принято, чтобы девушка путешествовала одна. Если одна — то все начинают думать, что у нее вполне определенные намерения.

— Нет, отчего же, — решительно сказала она. — Я приду в бар. Так в половине седьмого? Я не ошиблась?

Начало круиза чем-то напоминало обрывки кинолент, выдержки из шоу-сценариев и фантастическую смесь некогда виденных снов, неосознанных чувств, в которые врывались гортанные реплики и смех принаряженных, раскованных и приготовившихся к беззаботному путешествию людей.

У Леночки, которая стояла на верхней палубе и оглядывалась по сторонам, создалось впечатление, что все эти люди принадлежат к какому-то одному клану. Вроде бы общность — и в то же время абсолютная чужеродность, неестественная близость, искусственное веселье. Внизу было гораздо уютней. В какой-то момент ее взгляд снова увидел знакомый профиль. Сердце у Леночки екнуло, она с жадностью стала искать глазами мелькнувшее знакомое лицо, но снова обладатель его скрылся так же мгновенно, как появился минуту назад.

— Добрый вечер. Что-нибудь закажете? — Рядом с нею на палубе оказался официант с тележкой. — Для гостей, путешествующих этим классом, все заказы оплачены, — улыбнулся он, заметив, что Леночка пытается вынуть из кармана бумажник.

— Благодарю вас. — Она взяла с маленького подносика протянутый ей бокал апельсинового сока. Почему-то ей стало стыдно. С какой стати все оплачено? Да кто же, черт побери, этот благодетель? Почему он не подходит к ней? Странная игра в прятки. А может, он ждет, когда Леночка сама разыщет его? В конце концов, ему должно быть на Леночку наплевать, это в ее интересах найти его, раскрутить на интервью, сделать материал и показать, что деньги его потрачены не впустую. Она улыбнулась официанту, который все еще стоял рядом, кивнула, дав понять, что больше ей ничего не надо, и облокотилась о перила.

Дождик перестал моросить, и узкая голубая полоска прямо над Леночкиной головой становилась все шире, освобождая пространство для вечернего солнца.

Леночка надела куртку, спрятав под высоким воротником озябший и покрывшийся пупырышками подбородок. Пароходный гудок поднял с бархата волн белое облако чаек, они с криком поднялись в воздух, захлопали крыльями, пронзительно закричали, но, тут же успокоившись, стремительно упали на воду. Морские чайки очень отличались от тех, которые Леночка привыкла видеть на северном причале речного вокзала, — она сразу это почувствовала, но не смогла бы объяснить, чем именно.

Леночка услышала скрип канатов, еще один гудок, такой же пронзительно неожиданный, вызвавший переполох в стае птиц. Короткие приказы капитана, возгласы провожающих, суета внизу и последний гудок, давший импульс движению белого судна.

Теплоход отчалил. Леночка, застыв как вкопанная, наклонилась через перила и посмотрела в разбегающуюся, пенящуюся, светлую на поверхности и шафранно-желтую в глубине воду. Зрелище зачаровывало и одновременно пугало, задевая какие-то тайные струны встревоженной души. Ей показалось на миг, что она уплывает в неизвестность. «А впрочем, каждый день уносит нас в неизвестность», — сказала она себе и, вздохнув, быстро отвела взгляд от моря.

Берег отдалялся стремительно, и это зрелище было не менее волнующим. Сначала она с ужасом наблюдала, как превращаются в точку провожающие на пирсе, как тают голоса, как город вытягивается в полоску, как мельтешат переполошенные чайки, видимо решающие: сопровождать ли им судно или остаться у берегов. Сердце Леночки замирало от восторга.

Потом ей захотелось плакать, как будто все, что происходило вокруг, предвещало беду, обрекало ее на бесконечные скитания. И даже идиллическая картинка — молодое семейство, которое расположилось рядом с Леночкой и громко пело песенку про капитана, — не улучшило Леночкиного настроения.

Но когда берег стал не столь стремительно пугающе удаляться, пароход, казалось, прекратил свое движение, Леночка немного успокоилась. Она даже нашла в себе силы улыбнуться малышу и, переводя дыхание, вдруг поняла, что теперь ее поведение никак не зависит от личностных устремлений и планов. Ну что ж, теперь можно вернуться в каюту, хорошенечко осмотреть номер, разложить вещи и принять душ. А дальше… Дальше у нее останется почти четверть часа на то, чтобы одеться и спуститься в бар, чтобы провести остаток вечера за милой болтовней с незнакомым молодым человеком. С ним она будет держаться ровно и приветливо, не подавая никаких надежд на более близкое общение, но и не отпугивая его холодностью и отстраненностью. Ей совсем не хочется портить себе отпуск, так неожиданно посланный ей, может быть, самой судьбой.

Тихий полумрак бара, бармен в белой сорочке и черной «бабочке», напитки, музыка. Сквозь круглое окошко Леночка наблюдала, как чайки кричат, садятся прямо в серебристые волны, кружатся над волнующейся поверхностью моря, будто все они привязаны невидимыми нитями к судну, и так же несвободны, как и те, кто плывут на нем.

— Смотри-ка, какой закат!

Леночка повернула голову в сторону горизонта. Закат действительно был потрясающе красивым. Шампанское, покачивание, легкое головокружение сделали свое дело — Леночка расслабилась. Настороженность и внутреннее ожидание беды исчезли, она облегченно вздохнула и, ощущая, как неустойчива под ногами палуба, выбралась из бара — поближе к корме.

— Давай постоим здесь, — предложила она спутнику и вдруг рассмеялась тихим гортанным смехом. — Послушай, мы уже около часа провели вместе, а я до сих пор не знаю твоего имени.

— Андрей, — парень подался к ней, намереваясь обнять ее за плечи, и может быть, если бы не прозвучало это имя, она не стала бы противиться. Уж очень хорошо было рядом с ним — добродушным, спокойным, непривычно раскованным и веселым. Бывших боксеров она представляла себе другими. В ее понимании бокс воспитывал в мужчине жестокость и хамовитую напористость. А этот только шутил и ласково улыбался.

Леночка перестала улыбаться и, словно желая защитить себя, выставила вперед руки.

— Андрей? — едва слышно переспросила она и отвела взгляд от его глаз, в которых мгновенно появилась настороженность. — Андрей… — повторила она и, секунду помолчав, добавила: — Я хочу отдохнуть. Позволь мне покинуть тебя.