Возвращение - Дженнифер Арментроут

Сердце все еще отчаянно колотилось у меня в груди. Не знаю, сколько мы лежали молча. Джози держала меня за правую руку, которой я так часто сжимал кинжал, и водила кончиком пальца по моей ладони, что-то рисуя на ней.

Она не знала, что такое бывает?

Черт, да я и сам такого не знал. Правда. Ни разу в жизни я не кончал, не успев даже раздеться. Каким бы сильным ни был мой оргазм, я по-прежнему хотел ее. Как пещерный человек, я все повторял про себя: «Моя, моя, моя». И это тоже было впервые. Такие сильные эмоции сводили меня с ума. Но это случилось не в одночасье. Чувства постепенно зарождались внутри меня.

Джози знала обо мне все – недосказанного больше не осталось, и все равно осталась здесь, в моих объятиях, невероятно теплая и мягкая. Везение? Этого слова было мало. Она стала даром мне. Моим спасением.

Привыкать к этому чувству было опасно – так я начинал думать о том, чего у меня быть не могло. О будущем. И о том, что Джози должна была стать оружием. Однажды ей предстояло сразиться с Гиперионом. Я сильнее сжал ее талию.

Мне не хотелось думать об этом.

– Когда я была маленькой… – начала она очередную свою историю, которые вдруг ни с того ни с сего вспоминала в самые неожиданные моменты. Но я не стал ее прерывать – мне нравился звук ее голоса. – Я была довольно пухленькой. Дедушка даже называл меня Пончиком.

Я улыбнулся, уткнувшись носом в ее шею.

– Мне твой пончик нравится.

– О боже, – рассмеялась Джози. – Какая пошлость.

– Но это правда.

– Держу пари, ты пухлым не был. Ты, наверное, родился с кубиками на прессе.

Чуть сдвинувшись, я коснулся поцелуем ее полукруглого шрама, сдерживая гнев, который поднимался во мне при каждом взгляде на эту метку.

– Я был самым спортивным ребенком на свете. Мог поднять две бутылки в одном кулачке.

– Ты забавный, – заявила Джози и затряслась от тихого смеха.

Не в силах больше сдерживаться, я поцеловал её в шею, чувствуя, как девушка задрожала от удовольствия. Я был готов ко второму раунду, но пока что контролировал себя, довольный уже тем, что держу ее в объятиях. Вскоре Джози уснула. Сам я, хоть и устал, заснуть не смог, и долго смотрел на нее, наблюдая, как медленно поднимается и опускается ее грудь, как подрагивают ее разомкнутые губы и трепещут длинные ресницы.

Мне показалось, что прошло несколько секунд, а может и часов, и свинцовый шар снова налился у меня в желудке, потяжелев еще больше. Голову заполнили новые сомнения, омрачающие мое счастье. Нет, я ни о чем не сожалел. Черта с два. Я никогда бы не пожалел о том, что подарила мне Джози. Ужас забирался гораздо глубже, проникая своими щупальцами во все мои воспоминания. Меня терзала страшная мысль, что сейчас я держу ее в руках, но в конце концов она ускользнет от меня, и я снова окажусь бессилен.

* * *

Мне удалось поспать всего несколько часов, но когда я открыл глаза, как бы банально это ни прозвучало, мне показалось, что я провел во сне неделю. Джози лежала там же, где и была до этого, – в моих объятиях.

Она тоже успела проснуться. Ее улыбающееся лицо было повернуло ко мне.

– Доброе утро, – прошептала она.

Подавшись вперед, я нежно поцеловал девушку, отгоняя мрачные мысли, которые одолевали меня ночью. Ее губы были невероятно теплыми и мягкими. Черт, мне не хотелось вылезать из постели.

– Пора на тренировку, – пробормотала Джози, когда я оторвался от нее. – Нам нужно… – Она ахнула, когда я провел языком по ее нижней губе. – Нам нужно тренироваться.

– Я твой тренер, – напомнил я и, перекатвшись, навис над ней, поставив локти по обе стороны от ее головы. Джози раздвинула ноги, и я устроился удобнее. Если бы я мог заставить нижнее белье волшебным образом исчезнуть, чтобы между нами не осталось преград, я бы отважился на безумие, но в этот момент мне хватало и мягкости ее груди, вздымавшейся прямо подо мной. – Можешь сегодня опоздать.

Девушка улыбнулась и робко положила руки мне на грудь.

– Спасибо за разрешение.

– Не стоит благодарности. Я всегда готов пойти навстречу.

– Сдается мне, мы вообще не вылезем из постели, если не встанем сейчас же.

– Не вижу в этом ничего плохого, – заметил я и поцеловал ее в висок, а потом в щеку. – К тому же обещаю: твой пульс может повыситься и здесь.

– О боже, – хихикнула она, а затем обвила мою шею руками и запустила пальцы мне в волосы. Мне это понравилось. Черт, этим утром мне вообще все нравилось.

Я коснулся губами ее губ, и поцелуй… У меня не укладывалось в голове, как то, что я делал уже сотни раз, могло казаться таким свежим, таким новым. Я не знал, что об этом и думать, но Джози была права. Все это не должно было мешать ее тренировкам.

Порой моя зрелость меня поражала. В такие моменты мне хотелось пусть на мгновение опять стать эгоистичным Сетом, которому на всех и вся было наплевать.

Вздохнув, я еще раз поцеловал ее, глубоко и нежно, чтобы этот поцелуй запомнился надолго, а потом, отпустив, соскочил к кровати.

– Ты права. Пора заниматься.

Джози полежала еще немного. На ее щеках играл румянец, взгляд блуждал по потолку. Одеяло сползло с ее груди и приоткрыло розовый сосок. Да, собственная зрелость меня угнетала.

Прежде чем я напрочь забыл о сдержанности, девушка ушла к себе принимать душ и переодеваться в одежду для тренировок. Минут через сорок мы снова встретились в холле. Когда она натягивала толстовку поверх тонкой майки, наши взгляды пересеклись, и Джози тотчас покраснела.

Какое-то время мы молчали. Просто стояли и смотрели друг на друга. Я понятия не имел, что нужно говорить в таких случаях. Мне не случалось проводить с девушкой ночь, не занимаясь при этом сексом, как не случалось и встречаться с ней на следующий день, чтобы заняться совсем другим.

Джози заправила за ухо выбившуюся прядь и окинула взглядом пустой холл.

– Готов?

Я кивнул, и мы двинулись к выходу, и тут я сделал глупость. Я нашел ее руку и переплел наши пальцы.

Девушка удивленно взглянула на меня, но сразу улыбнулась – и да, эта улыбка того стоила.

* * *

Все было… немного неловко.

Мы оба делали вид, что несколько часов назад не лежали в одной постели. Во всяком случае, я делала вид, что не раздевалась догола, и всеми силами старалась не вспоминать, где побывали его губы и пальцы. Я запретила себе думать об этом, решив воскресить все в памяти при более подходящем случае.