Траектория полета - Карен Уайт

Джеймс молча позволил мне отпустить его руку. Он позволил бы мне уйти, ничего не сказав. Я незнакомец в самолете. Конечно, он больше не был незнакомцем. Я не знала, кто он для меня теперь, но доверяла ему, нуждалась в его понимании. И, может быть, даже в сочувствии.

Я осталась на месте, глядя на две светящиеся точки в небе. Они так близко, и в то же время не достать; все ночное небо – их владение.

– Я была беременна, когда уехала. Мне тогда исполнилось двадцать пять, я жила дома и работала барменшей у реки. Забеременела, как глупый подросток. Так сказала Мейси, когда узнала. Добавила еще кое-что, что я не хочу повторять. Она не могла понять, почему со мной такое случилось, если она одна всегда поступает правильно.

– Представляю. Забота о Берди и ваша неожиданная беременность – тяжело для вас обеих.

Я закрыла глаза, подставляя лицо луне.

– Если бы только это.

– Было что-то похуже?

Тот день на Фестивале морепродуктов вспомнился мне с отчетливой ясностью. Неожиданно я столкнулась с Лайлом, который, заметив мою слегка округлившуюся фигуру, сразу понял, что я в положении, а затем Мейси, тоже беременная, уже на четвертом месяце, вышла к нам из-за угла и увидела, как Лайл утешает меня, обещая помочь.

– Мейси обиделась на Лайла за то, что он меня поддержал, вместо того чтобы презирать. Обвинила его в том, что он считает меня более интересной, чем она, – все это за долгие годы взрастило в ней невнимание нашей матери. Я знаю, ее задела моя беременность. Но она даже не подумала спросить, как я себя чувствую, нужна ли мне помощь. А Лайл спросил, чем разозлил ее еще сильнее.

– А вы как себя чувствовали?

– Кошмарно. – Я закрыла глаза, не желая больше смотреть на сияющую планету. – Мы всегда сильнее раним тех, кого больше всего любим, да?

Он не ответил, и я снова подумала о его жене, его лучшем друге и том количестве боли, в котором человек может утонуть.

– А вы? Вы спросили, в порядке ли Мейси?

– Нет, – тихо призналась я. – Я знала, что лучше и не пытаться. Получу в ответ только еще больше упреков. Мейси всегда умела отталкивать людей. Как будто она и вправду не верит, что достойна любви. Наверное, Берди научила нас этому. Я просто пошла в другом направлении.

Некоторое время мы оба молчали, слушая мягкий шелест волн.

– Что стало с вашим ребенком?

– Я ее отдала, – тихо сказала я, глядя, как ночная цапля медленно бредет по воде, луна подсвечивает макушку ее черного хохолка серебром.

Его рука сжала мою.

– Ваша дочь – Бекки?

Я хотела сказать, не его дело, напомнить, что я согласилась взять его с собой только потому, что он обещал не задавать вопросов, на которые я не захочу отвечать. Впрочем, возможно, он и не задал такой вопрос.

– Да, – кивнула я. Слово выскользнуло из меня в воздух легко, как капля воды.

– А кто отец?

– Парень по имени Сэм. Фамилии я даже не знаю.

Я смотрела на свои ноги, босые пальцы на бледном дереве, вспоминая, как мы с Мейси стащили у Берди лак для ногтей и раскрашивали ногти, сидя здесь же, на пристани. От воспоминания хотелось заплакать.

– Я уехала с группой, которая выступала в баре, где я работала, потому что ведущий гитарист казался мне похожим на Джона Бон Джови. А еще потому, что хотела убраться подальше от своей жизни. Когда я сказала ему, что беременна, он заявил, что не желает становиться отцом, и бросил меня после концерта в Луизиане. Я приехала обратно с другой группой, которая выступала на Фестивале морепродуктов, надеясь вернуться с покаянной головой к дедушке – по крайней мере, пока не родится ребенок. Дальше в будущее я не заглядывала.

– И сразу наткнулись на Лайла и Мейси.

– Она была опять беременна, и врачи ей сказали – выносит она ребенка или нет, но больше у нее вряд ли получится забеременеть. – Я глубоко вздохнула, пытаясь сдержать эмоции, чтобы не расплакаться. – Лайл единственный, кто мог мыслить здраво, и он отвел меня к Марлен. Она предложила поехать к ее друзьям в Новый Орлеан, пока никто не узнал, что я была в городе, тем более беременная. Я жила там, пока в марте не родился ребенок. А уехала я в ноябре – три месяца после «Катрины». Это просто чтобы дать вам представление о том, как мало я задумывалась о планах.

– Потом, можно сказать, вмешалась судьба. У Мейси был высокий риск выкидыша, она ездила к специалисту в Панама-Сити. После «Катрины» она временно переехала в Новый Орлеан и была там, когда родилась Бекки. И когда у нее случился выкидыш. – Я замолчала, чтобы отдышаться. – Странно, но даже с самого начала я не думала о ребенке как о своем. Я любила ее и хотела, чтобы она была здоровой, но никогда не чувствовала себя никем более, нежели суррогатная мать. И когда Мейси потеряла своего ребенка, я приняла это как искупление.

– Искупление?

– За Лилианну. Я думала, Мейси простит меня, если я смогу возместить ей потерю ребенка, и мы станем общаться, как и раньше.

Джеймс медленно покачал головой.

– Не могу представить, как Мейси на это пошла. Она кажется такой… ответственной. Следует правилам.

– Она не хотела. Сначала. Собиралась ехать обратно во Флориду без ребенка. А потом ей дали подержать Бекки. – Я наконец подняла голову и встретилась с ним взглядом. – Поразительно, на что готовы идти люди, чтобы получить то, о чем страстно мечтают.

– И вы никогда больше не приезжали домой?

– Мейси не велела мне возвращаться. Сказала, что не хочет меня видеть. Я согласилась только потому, что не знала, как сделать ее довольной – если меня больше не будет в ее жизни. К тому же я все равно планировала уехать куда-нибудь, где меня никто не знает. Хотела продолжить учиться, сделать настоящую карьеру. Сделать себе жизнь. И обещала ей, что не вернусь. И никогда не попытаюсь вернуть себе Бекки. – Я закусила губу, вспоминая первый раз, когда увидела ее маленькое сморщенное личико, и как даже тогда я знала, что не сумею быть матерью. – Я всегда буду ее тетей. Если Мейси захочет, чтобы она узнала правду, когда станет взрослой, – ее дело. Но у меня никогда не возникало сомнений, что я приняла правильное решение.

– Вы когда-нибудь говорили ей, что не жалеете о своем решении? Что никогда не передумаете?

Я покачала головой.

– Мне и не надо говорить. Она моя сестра.

Он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Тронул мой подбородок, заставляя взглянуть на него.

– Итог стоил того?

Стоил. Я никогда не думала об этом таким образом – что мое решение имеет какую-либо стоимость. Но оно, конечно, имело. Как любое решение что-то отдать, чтобы что-то получить взамен.

– Не знаю. Я добилась всего, чего хотела. Но потеряла сестру.

Он отнял руку от моего подбородка, и я сразу ощутила, как мне не хватает его прикосновения.