Наследство Найтингейлов - Кэтрин Коултер

Миссис Мейхью, сделав реверанс, шепотом велела Хлое и Молли заняться своими делами, мисс Мэри Патрисия объявила:

— Элис неважно себя чувствует, мисс Кэролайн. Эвелин считает, что она должна отдохнуть. Я присмотрю за ней.

Она, благодарно улыбнувшись, кивнула Норту, но Кэролайн поняла, что муж ничего не заметил. Он снова разглядывал картины.

— Кэролайн, — выговорил он наконец, — как ты думаешь, почему портрет моей матери не был написан сразу после свадьбы? И, на секунду закрыв глаза, горько процедил:

— Нет, не отвечай, я сам знаю. Дед был еще жив, когда женился отец. Ей разрешили приехать в Маунт Хок лишь однажды, если верить проклятому дневнику. Дед выгнал мою мать. А родив меня, она, как и все жены Найтингейлов, изменила отцу, и тот вышвырнул ее из дома. Потому он и не уставал повторять мне снова и снова, что она шлюха и что следует ее забыть. Объяснял, что она умерла и заслуживает самой страшной смерти. Теперь я припоминаю, как они кричали друг на друга, и хотя был совсем еще маленьким, знаю, что ненавидел их в эти минуты. Потом мама исчезла, и меня привезли сюда, в это ужасное место, где все время было холодно и страшно, а я хотел видеть мать. Дед в конце концов отправился на тот свет, но это уже не имело значения, потому что отец стал таким же, как он, если не хуже.

— Мне так жаль, Норт.

Кэролайн обняла мужа и крепко прижалась к нему.

— Но теперь все будет по-другому, мы сами хозяева своей судьбы. Только мне ужасно жаль тебя.

— Почему ты и доктор Трит были вместе в дубовой роще? Кэролайн подняла на него спокойные прозрачные глаза и спросила:

— Та записка, которую какой-то идиот послал тебе.., ты ей веришь, Норт?

— Нет.

— Ты ведь не похож ни на отца, ни на деда, ни на прадеда. И я не одна из этих несчастных жен Найтингейлов.

— Знаю.

— Доктор Трит сказал, что хочет поговорить со мной наедине, и мы вместе уехали из Маунт Хок. Он много говорил о Hope Пелфорт, о том, каким верным другом она была после смерти тети Элинор, мучился оттого, что не понимал, как это все могло случиться. Но самое главное, доктор просил меня не считать его слишком легкомысленным и непостоянным. Он действительно горячо любил тетю и питал к Hope лишь дружеские чувства. Доктор был очень расстроен и огорчен, Норт, и я попыталась утешить его, заверить, что все понимаю, он поцеловал меня в щеку и сказал, как сильно жалеет о том, что я не стала его племянницей.

— Спасибо за то, что рассказала мне, Кэролайн.

— Я бы раньше это сделала, но только сразу же забыла обо всем, стоило тебе поцеловать меня. Ты обладаешь волшебной властью надо мной, Норт Найтингейл. Ах, как прекрасно было лежать с тобой там, в дубовой роще и смотреть, как солнечные зайчики играют в листве. Ничего чудеснее вовек не испытывала.

Норт вздрогнул, но все же умудрился сказать достаточно спокойно:

— Да, это было восхитительно. Помню, как солнце грело мне спину. Что он показал тебе?

Кэролайн подняла голову и несколько мгновений пристально изучала его лицо, удивляясь этому неожиданному вопросу. Она сознавала, как глубоко укоренилось в нем недоверие и смирилась с этим, не раздражаясь и не сердясь на мужа, моля Бога лишь о том, чтобы Норт избавился от проклятия Найтингейлов и понял, как она ему предана. Вслух же Кэролайн сказала только:

— Это письмо от Норы Пелфорт, написанное сразу после смерти тети Элинор. В нем говорится, каким хорошим человеком была тетя и как Нора ее любила. Хочешь, чтобы я показала его тебе, Норт?

— Нет.

— Спасибо, потому что доктор Трит не давал мне его, и, потребуй ты отдать письмо, пришлось бы просить доктора, а это, сам понимаешь, не очень-то прилично. Но, слава Богу, по крайней мере ты веришь мне. — Кэролайн немного помолчала, легонько гладя плечо мужа, перебирая складки рукава, и Норт понимал, что делает она это бессознательно, просто потому, что наслаждается прикосновением к нему.

— Норт, — снова нарушила молчание Кэролайн, — мне очень жаль твою маму. Вероятно, один из этой троицы мог бы рассказать тебе о ней.

Он ничего не ответил, но Кэролайн чувствовала его боль, как свою, с годами почти забытую, но теперь ударившую в сердце с новой силой. Сжав руку мужа, она спросила:

— Норт, ты помнишь, как вернулся в Маунт Хок после ужасного скандала между родителями, когда твоя мать исчезла. Но где ты жил раньше?

— Не знаю, Кэролайн. Только не здесь. Может, в каком-то другом владении отца, которое теперь перешло ко мне.

— Сколько у тебе поместий?

— Три. Охотничьи угодья в Котсуолдз, около Лоуэр Слотер, дом на Стейне, в Брайтоне, и особняк в Йоркшире поблизости от Норталлертона.

Он внезапно осекся и растерянно пробормотал:

— Гром и молния, я совсем забыл об атом доме, когда гостил в Йоркшире у графа Чейза. Это мой хороший боевой товарищ. Он недавно женился. Тебе понравятся Маркус и Дачесс.

— Дачесс?

— Да, она получила это прозвище от Маркуса, когда ей было девять лет. Дачесс — побочная дочь его дяди.

— Клянусь всеми святыми, Норт, ты должен мне обо всем рассказать!

— Хорошо. Когда длинными зимними вечерами будем сидеть у огня, расскажу о наследстве Уиндхемов и обо всем, что произошло.

Глаза Кэролайн загорелись, и Норт быстро поцеловал ее.

— Нет, Кэролайн, не сейчас. Такую историю нужно рассказывать не спеша. Лучше уж поговорим о поместьях.

Я не был ни в одном из них много лет и не помню, жил ли там в детстве.

— А, по-моему, это именно так и было, Норт, и твои родители жили вместе, а отец часто приезжал в Маунт Хок и слушал отравляющие речи деда.

— Возможно. Придется попросить лондонского поверенного подробнее написать обо всем. Это давно уже следовало сделать. Он сумеет точно сказать, жили ли отец с матерью в одном из этих поместий.

— Может, стоило бы даже поехать в Йоркшир и повидаться с твоими друзьями. Теперь, Норт, я хотела бы кое-что сказать тебе. Нет, не целуй меня, а то я снова все забуду.

Она сжала ладонями его лицо и прошептала:

— Ты мой муж. Я люблю и всегда буду любить тебя, даже когда ты постареешь, лишишься всех зубов и начнешь ходить с палочкой. И поскольку сама я тоже буду выглядеть не лучше, доказать свою любовь окажется совсем нетрудно. Я никогда, никогда не предам тебя. И убью всякого, кто попытается причинить тебе зло. Ты мой, а то, что принадлежит мне, я никому не отдам.

Норт судорожно втянул в себя воздух.

— Кэролайн, — пробормотал он, обнимая жену, но в этот момент в вестибюле появился Оуэн и спросил:

— Что-то случилось? Почему вы здесь? А кто эти женщины? Этих портретов раньше здесь не было, верно ведь? Мне тоже показалось странным, почему на стенах нет ни одного изображения женщины.