Хорош в постели - Дженнифер Уайнер

– Прогуляешься, значит? – холодно спросила она.

– Не в этом смысле.

– А в каком?

– Ему, похоже, так одиноко.

– Гм-м-м. Только не забывай, он актер. – Макси на мгновение задумалась. – Точнее, комик, который делает фильмам сборы.

– Мы только пройдемся. – Я боялась расстроить или обидеть ее, но куда больше мне хотелось вернуться к Адриану.

– Нет проблем. – Она написала на салфетке номер своего мобильника и протянула руку за сотовым телефоном. – Позвони мне, если куда-то заедете.

Я отдала сотовый, салфетку с номером сунула в сумочку и закатила глаза.

– Ладно, я собираюсь его соблазнить. Это будет так романтично. Мы на диване, он целует меня, говорит, что обожает, и тут мой неродившийся ребенок врезает ему под ребра.

Макси перестала дуться.

– А потом я сниму все на пленку и продам право трансляции «Фокс», а они покажут с анонсом «Самый извращенный секс втроем».

– Ладно. Но будь осторожна.

Я поцеловала ее в щеку и, к своему изумлению, обнаружила, что Адриан Штадт все еще ждет меня. Улыбнулась ему, он повел меня к лифту, на котором мы спустились вниз, потом вышли за дверь и оказались перед автострадой, Я не увидела ни скамеек, ни полоски травы, ни автобусной остановки. Дорожки для пешеходов и той не было.

– Однако!.. – вырвалось у меня.

Адриан выглядел еще более пьяным, чем в «Звездном баре». Свежий воздух не оказал на него протрезвляющего эффекта. Он схватил меня за руку и подтянул к себе... насколько позволял мой живот.

– Поцелуй меня, – попросил он, и абсурдность его просьбы вызвала у меня смех. «Поцелуй меня» Прямо-таки фраза из фильма! Я смотрела через его плечо, в полной уверенности, что сейчас вспыхнут яркие огни и помощник режиссера крикнет: «Снято!», когда Адриан провел большим пальцем мне по щеке, а потом по губам. Я вспомнила, что видела этот жест в одном из его фильмов, но тут же поняла, что мне это все равно нравится. – Кэнни, – прошептал он. Услышав свое имя, произнесенное его голосом, я почувствовала жар в тех местах, о которых следовало забыть до рождения ребенка. Адриан ткнулся своими губами в мои, я потянулась ему навстречу, подавшись животом назад, он обнял меня за шею и держал мою голову как что-то очень дорогое. «О, как сладок поцелуй», – только подумала я, как его губы вернулись, рука крепче ухватилась за мою шею, автомобили проносились мимо, а я почувствовала, что таю, забыв о сдержанности, забыв об осторожности, забыв свое прошлое и даже имя. – Поехали со мной, – предложил он, покрывая поцелуями мои щеки, губы, веки.

– Я остановилась в отеле... – пробормотала я и тут же поняла, что и эти слова будто из какого-то дешевого фильма. И что вообще происходит? Неужели Адриан Штадт так одинок? Или у него стоит на беременных женщин? А может, он так шутит? – Ты хочешь... – Я лихорадочно соображала. Допустим, я в Филадельфии, обнимаю предмет своих грез, который сильно пьян. Что бы я предложила? Но, само собой, я не смогла ничего придумать. Потому что никогда в жизни не попадала даже в отдаленно схожую ситуацию. – ...пойти в бар? – наконец закончила я фразу. – Или в ресторан?

Адриан сунул руку в карман и вытащил что-то, напоминающее квитанцию, какие выдают на автостоянках.

– Как насчет того, чтобы покататься?

– Мы можем... – опять лихорадочно соображала я. – Мы можем поехать на побережье и посмотреть на океан? Ночь такая прекрасная... – Я, конечно, грешила против истины. Город затянуло смогом, но по крайней мере было тепло и дул легкий ветерок.

Адриан широко мне улыбнулся. Его качало.

– А вот это предложение мне нравится.

Но прежде всего предстояло взять у него ключи.

– О, кабриолет, – проворковала я, когда около нас остановился маленький красный спортивный автомобиль с откидным верхом. – Никогда не водила такой. – Я одарила Адриана самой обаятельной улыбкой. – Можно мне сесть за руль? – Он тут же отдал мне ключи, сел рядом и разлеплял губы лишь для того, чтобы сказать, где и куда поворачивать.

Искоса глянув на него, я увидела, что он прижимает руку ко лбу.

– Болит голова? – Он кивнул, не открывая глаз. – Пиво перед виски?

Он поморщился и уточнил:

– Экстази перед водкой.

Однако. Я поняла, что, если решу задержаться в Голливуде, мне придется привыкать.к людям, которые признаются в приеме наркотиков.

– Вид у тебя не экстазный. Он зевнул.

– Может, мне следует потребовать деньги назад. – Он посмотрел на мой профиль. – Так ты... э... когда ты?..

– Я должна родить 15 июня...

– А твой муж остался в...

Я решила, что пора расставить точки над i.

– Я из Филадельфии, и мужа у меня нет. Бойфренда тоже.

– Ага! – По голосу Адриана чувствовалось, что он наконец-то ощутил под ногами твердую почву. – Значит, твой партнер остался там?

Я рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать.

– И партнера нет. Я классическая мать-одиночка. – И я ввела его в курс дела: я и Брюс, наш разрыв и двадцатиминутное примирение, беременность, сценарий и мой полет в Калифорнию, куда я попала менее двенадцати часов назад.

Адриан кивал, но не задавал вопросов, а я не могла посмотреть на него, чтобы понять по выражению лица, о чем он думает. Смотрела на дорогу. Наконец после серии поворотов, последовательность которых я, конечно же, не запомнила и точно знала, что одной обратную дорогу мне не найти, мы выехали на высокий обрыв над океаном. И, несмотря на смог, от восторга у меня перехватило дыхание: запах соленой воды, ритмичные удары волн о берег, близость всей этой водяной массы, пребывающей в непрерывном движении... Я повернула голову к Адриану.

– Потрясающе, правда? – спросила я. Он не ответил. – Адриан?

Никакой реакции. Я медленно– повернулась к нему. Он не шевельнулся. Я придвинулась.

– Адриан? – прошептала я, но не услышала ни ласковых слов, ни вопросов о сценарии или подробностях моей жизни в Филадельфии. Только легкое похрапывание. Адриан Штадт заснул.

Я не могла не рассмеяться. Эта сцена вполне укладывалась в классический репертуар Кэнни Шапиро: она на берегу океана с кинозвездой первой величины, волны бьются о берег, лунный свет отражается от воды, в небе миллион звезд, а кинозвезда спит.

Я растерялась. И начала замерзать, ветер-то дул с океана. Поискала в салоне одеяло или хотя бы куртку. Не нашла. Часы показывали четыре утра. Я решила дать Адриану полчаса, а если он не проснется и не начнет двигаться, тогда... тогда и думать, что делать дальше.

Я включила двигатель, чтобы и обогреться, и послушать музыку: в проигрывателе стоял компакт-диск Криса Исаака[65]. Потом откинулась на спинку сиденья, сожалея о том, что не взяла жакет, и поглядывая одним глазом на храпящего Адриана, а другим – на часы. Печальная, конечно, ситуация, но и забавная. «Моя первая поездка в Голливуд, – думала я. – Мое первое романтическое приключение. Может, я действительно из тех девушек, которые заслуживают осмеяния в журнале?» Вот тут я покачала головой. Я знала, как позаботиться о себе. Я умела писать. И я добилась того, чего хотела больше всего в жизни: продала сценарий. Что принесло мне деньги, чувство глубокого удовлетворения и толику славы, пусть и малую. И, как ни крути, я в Голливуде! В одном автомобиле с кинозвездой!