Лунное искушение - Дженнифер Арментроут

Гейб сам разложил покупки по местам и теперь сидел в изножье своей кровати, пристально глядя на ожерелье в руках. Он хотел поговорить с ней. Попытаться объяснить, почему не рассказал о Вильяме.

Хотел извиниться за свои слова. Никки стала для него больше, чем девушкой на ночь, больше чем кто-то, с кем он убивал время. С ней все оказалось иначе. Он даже не понимал, почему высказал ей все это. Или, может, просто не был честен с собой.

Он поступил так, потому что чувствовал себя виноватым, скрыв от нее правду, испытывал стыд, что прятал Вильяма. И мужчина просто сорвался на Ник точно так же, как его отец срывался на матери, когда делал что-то неправильно и чувствовал себя загнанным в угол.

Гейб оказался ничуть не лучше.

Но, черт побери, ему не хватало это девушки.

Не хватало ее улыбки. Того, как она смеялась, прогоняя все тревоги и озабоченность. Он скучал по тому, как она могла просто сидеть рядом с ним в тишине и выглядеть счастливой. Скучал по дням, когда они работали вместе и она заставляла его чувствовать себя так, будто он достоин ее внимания и времени. Ему не хватало их разговоров обо всем…

Обо всем, кроме самого важного в жизни.

Почему он ей не рассказал?

Причины не казались ему достаточно вескими. Вдобавок ко всему, его отговорки звучали нелепо. Он знал, что она не станет слушать, почему он не участвовал в воспитании Вильяма. Понимал, что она молода и, возможно, даже еще не задумывалась о том, что однажды ей придется заботиться о ребенке, но Ник сказала, что любит его.

Любила.

Гейб закрыл глаза, прижав ожерелье ко лбу. В груди болело так, будто кто-то взял тупой нож и вырезал из нее сердце. Хуже всего было то, что он сам же и держал этот нож.

Мужчина знал, почему чувствовал себя так, ведь уже испытывал подобное раньше.

Но Гейб понятия не имел, как исправить все с Ник. И не был уверен, что это удастся, даже если он наберется храбрости. Слишком мало у него было шансов. И он сам свел их к нулю.

Но оставалось кое-что еще, что он должен был сделать.

Поговорить с Девом, как только тот вернется домой. Это не телефонный разговор, а запоздалый диалог тет-а-тет.

Эти танцы вокруг Сабрины пора заканчивать.

* * *

Никки помахала на прощание, когда Бев отъехала от прачечной. Собрав многочисленные упакованные в полиэтилен пиджаки Девлина, девушка пошла в комнаты правого крыла.

Кажется, Девлин единственный постоянно отдавал свои вещи в химчистку. Люциан делал это очень редко, а Гейб никогда не носил ничего, что требовало бы особого ухода.

Девушка тяжело вздохнула.

Никки не хотела находиться в доме, где каждая вещь служила постоянным напоминанием о Гейбе. Лучше бы она осталась в постели, под тяжелым одеялом, пожирая пончики и кукурузные чипсы до тех пор, пока не впадет в кому от переедания.

Эмоции четырехлетней давности померкли в сравнении с болью, теперь пульсирующей внутри. Она чувствовала себя полностью уничтоженной.

Смахивая навернувшиеся на глаза слезы, Никки открыла комнату Девлина и быстро развесила костюмы. По каким-то причинам он предпочитал, чтобы они оставались в целлофане. Девушка вышла из комнаты. В особняке стояла тишина. Папа уехал, а Люциан с Джулией занимались ремонтом в новом доме.

Она понятия не имела, где Гейб, но не думала, что он тут. Они не виделись со вчерашнего столкновения на кухне. Он вошел и просто смотрел на нее, как будто собирался что-то сказать, но Никки не смогла вынести этого и ушла. К счастью, у парня хватило совести разложить покупки, прежде чем они испортились.

Достав пылесос, она собиралась убраться в маленькой гостиной с телевизором. Маленькой комната считалась, конечно, по меркам де Винсентов. Помещение при этом было просторнее, чем большая часть жилых комнат.

Никки собиралась уже включить пылесос, как услышала шаги в коридоре. Внутри все оборвалось, когда она подняла взгляд и застыла возле розетки, ожидая, что это Гейб.

Она была не готова видеть его и не думала, что вообще когда-нибудь захочет снова…

Но в комнату вошел Паркер, и Никки тут же напряглась, застыв от неожиданности.

— Что ты тут делаешь?

Он поджал губы.

— Вау. Вижу, мои слова о том, что ты должна говорить со мной уважительно, влетели в одно ухо и вылетели из другого.

Никки не забыла угроз и после перепалки с его сумасшедшей сестричкой беспокоилась о том, как это может повлиять на ее родителей. Но девушка не могла себе представить, чтобы после всего, что сделала Сабрина, Гейб не поговорил бы с Девлином.

— Я не пытаюсь быть грубой, — сказала она. — Но как ты попал в дом? Отца нет, кто тебя пустил?

Он наклонил голову набок.

— Если не хотите, чтобы посторонние бродил по дому, тогда, возможно, стоит запирать двери.

Люди не должны просто так входить в чужие дома, но суть заключалась не в этом. Никки была уверена, что все двери заперты, все двенадцать миллиардов дверей в особняке.

— Я пришел повидаться с Девлином, — объяснил Паркер, входя в комнату.

— Его нет дома. — Внутри, словно ядовитый сорняк, росло беспокойство. Как он мог не знать, что Девлина нет?

Он должен был знать.

Никки не верила ни единому слову. Дрожь пробежала ее спине. Зачем он тут?

— Да? — задумчиво протянул Паркер, стряхивая воображаемую пылинку с отглаженной синей рубашки. — Действительно непохоже, чтобы тут вообще был кто-нибудь, кроме тебя.

Беспокойство внутри Никки росло, и она отошла в сторону, чтобы не стоять между телевизором и одним из кресел.

— Гейб тут.

— Разве?

Девушка не была уверена, но очень надеялась, что кто-нибудь дома. Она кивнула.

— Отлично. Пора наведаться к нему. — Харрингтон оглянулся, а затем взгляд его бледно-голубых глаз остановился на ней. — Но я рад, что нашел тебя, особенно сейчас.

Она с трудом сглотнула, посмотрев на дверь. Паркер заставлял ее нервничать, пробуждая примитивные инстинкты.

— Я хотел нанести визит тебе, — сказал он, потянувшись назад и закрыв дверь за спиной. — Приватный.