Осмелься или беги - Дарья Сорокина

Но теперь я могла навестить его, по-настоящему, а не урывками. Прикоснуться…

Он очень похудел. Скулы стали острее, а выпирающие ключицы почему-то пугали меня больше всего, как сломанный пополам мост, который безрезультатно пытались починить, опутали арматурой, навесили зеленую сетку, но забыли указать, когда закончат ремонт.

За него все делали аппараты: дышали, кормили, справляли нужду. Я думала, такое бывает только в фильмах, но вот я сижу в палате и боюсь коснуться моего мужа. В голове идиотские мысли, а вдруг он не хочет быть женатым на мне. Вдруг даже не вспомнит, когда откроет глаза. Он же откроет глаза?

Сомнения развеялись, когда я набралась смелости и осторожно задрала рукав его больничной робы, чтобы взглянуть на его острые лезвия. Татуировка была на месте, только претерпела изменения, теперь на изогнутых ножах распускались цветы вереска.

Вот ты и сделал татуировку с моим именем…

Просыпайся скорее, мне так много нужно тебе рассказать.

Я расскажу, чем закончилась вся эта отвратительная история. Ты заслужил знать, что стало с твоей семьей.

Кевин отправился на принудительное лечение в одну из лучших клиник страны. Адвокаты наших богатеньких кукловодов оправдали парня, выбили из присяжных слезу и предоставили суду доказательства, что Хатчета шантажировали, зная о его психическом состоянии. Он был всего лишь заряженным пистолетом в руках миссис Рудж.

Коллина на следующее утро нашли запертым в подвале. Ему было непросто свидетельствовать против собственной матери, и он воспользовался правом не делать этого. Против нее и так хватало улик. Миссис Рудж отделалась легким ранением в плечо, и теперь ее ждало долгое заключение в тюрьме. Выяснилось, что она использовала архив своего мужа, искала грязные секреты пациентов и их родственников, втягивала их в игру, создавая обширную сеть, которую назвала DARE. Доведенные до отчаяния люди выполняли даже самые отвратительные приказы, помогая ей уничтожить все, что дорого Дейву.

К сожалению, полиции не удалось сдержать все тайны, и многое прорвалось наружу, включая видео, снятые Трейвисом, а их оказалось слишком много и не только со мной. По Нейпервиллу прокатилась целая волна разоблачений, но я больше не собиралась оставаться там и портить жизнь своей семье. Пока родителей не было дома, прокралась внутрь, словно воришка, покидала вещи в сумку и вызвала такси до станции, вот только гостиной столкнулась с вернувшимся раньше времени Гектором.

Брат осторожно снял у меня с плеча тяжелую сумку.

— Отмени такси. Я довезу. Уговаривать тебя остаться, смысла нет?

Покачала головой, лишь бы не расплакаться.

— Я знаю, почему ты делала то, что делала, Хизер. Но не ты должна была заступаться за меня, а я. Ты моя сестренка. Как мне жить, зная, что ты могла лечь под… — он тяжело сглотнул. — Пожалуйста, больше никогда не жертвуй собой.

— Не получится, Гек… — догадалась, на кого он намекает.

— Он может никогда не очнуться. Время работает против него. Вы были знакомы несколько недель, у тебя вся жизнь впереди, Хизер…

Вот именно поэтому я и хотела сбежать. Я просто не выдержу постоянных намеков о моих утерянных возможностях, о грузе, который собираюсь взвалить на себя. Но я справлюсь, лишь бы Дейв вернулся.

— Я все решила.

— А учеба? — не сдавался Гектор.

— Готовлю документы о переводе. Я знаю, кем хочу быть.

— Родители не поймут.

— Да. Но меня не нужно понимать, нужно просто принять.

Вагон был окрашен в холодные цвета. Реальность напирала со всех сторон, а солнце рано заходит осенью.

О'Доннел без вопросов дал мне ключи от квартиры Дэвида, и теперь я не тратилась на мотели. Готовилась к вступительным экзаменам и каждый день навещала мужа в Нортвестерн Мемориал, пока однажды он не открыл глаза.

И для нас двоих началось испытание посложнее DARE.

Дейву пришлось заново учиться дышать, есть, разговаривать. Сначала он молчал, но улыбался мне, с огромным усилием двигал указательным пальцем, чтобы погладить мою ладонь, и это робкое прикосновение положило начало нашему новому знакомству друг с другом.

Шаг за шагом мы приближали день выписки. Переехали за город, купили машину и с головой нырнули в быт.

Райли было тяжело, и все реже на его лице появлялась улыбка. Наши разговоры сворачивали не туда, и слишком часто Дейв впадал в оцепенение, отстраняясь от меня.

Но мы все равно старались, по крайней мере, я… Целых полгода новой взрослой жизни и тихих слез в ванной. День Благодарения и Рождество без родителей и брата. У меня не хватало духу даже позвонить им. Но и Дэвид не решался связаться ни с Кевином, ни с Коллином. Так и жили в добровольной изоляции и дружно страдали от этого.

В тот день мне на учебу позвонил лечащий врач Дейва. Пожаловался на систематические пропуски тренировок и общий упадок в состоянии моего мужа, притом, что прогнозы были оптимистичными. Дэвид может ходить. Болезнь у него в голове.

— Всего хорошего, миссис Райли.

До сих пор вздрагиваю, когда ко мне обращаются так.

Поблагодарила терапевта и обессилено опустилась на стул. Я не справляюсь, не могу показать Дэвиду, что счастлива с ним. Он не верит, все еще пытается избавиться от меня, намекает, что только он виновен в моей ссоре с родителями и всем через что мы прошли..

Последнюю неделю и меня стала накрывать апатия и усталость. Недосыпы, экзамены, переживания, и как результат — задержка.

С сексом у нас все было в порядке, в отличие от остального. Здесь я получала от своего вернувшегося с того света мужчины по максимуму. Он опять становился собой, шутил, что я до смерти его затрахаю, а еще к его глазам возвращался демонический блеск. Мой Дейв, который никак не может выбраться наружу.

Купила тест. Просто проверить. Я ни на что не надеялась. Закрылась в туалете учебного корпуса, глядя на крохотный дисплей и гадая справлюсь ли я тем, что вот-вот появится на экране и в нашей с Дейвом жизни.

Дорогу домой помнила до мелочей. Меня не раздражало заляпанное ветровое стекло, а все светофоры по пути оказались зелеными, и даже огромный трактор, черт знает, откуда выползший на дорогу, воспринимался добрым знаком. Он дал мне время придумать речь для моего придурка-мужа, который решил превратиться в четырехколесного живого мертвеца.

— ДЭВИД!

Орала ему с порога, а когда увидела меланхоличную рожу на его лице, клянусь, хотела добавить парочку крепких выражений. Он хоть зубы чистил с утра? Небритый, непричесанный. Костыли лежат там, где он бросил их неделю назад. Даже не пытается встать с кресла.

— Ты сегодня рано. Случилось чего?

— Звонил, мистер Кирнби. Угадай, что он сказал мне о твоей физиотерапии.

— Я устал, Хизер. Мне больно. Я на грани. Еще чуть-чуть и превращусь в наркомана из-за обезболивающих. Больше не могу. Давай оставим, как есть. Я даже развод тебе без проблем дам. Это было глупой идеей выйти замуж за коматозника. Тебе стоило послушать Гектора.