Опасные леди - Натали Фокс

– Представляю, как она обрадовалась, – пробормотала Эбби, атакуя огромный ананас острым ножом.

– Дорогая моя, мы с ней поговорили, – тихо сказал Оливер. – Это пытка, пытка и сплошное недоумение! Я просто не мог слышать ее слов о том…

Эбби вскрикнула и посмотрела на палец, уколотый шипом фрукта.

– Вы поранились?

Он тотчас оказался рядом, взял ее руку и поднес к губам, нежно целуя палец. Но Эбби выдернула руку и ответила:

– Ничего страшного. Все хорошо. Но лучше вам самому накромсать эти чертовы тропические колючки.

Отложив нож, она вышла на веранду и села в одно из плетеных кресел, устремив взор в глубину тропического сада. Она все еще чувствовала себя разбитой после этой ужасной ночи. Проснувшись от духоты и какого-то беспокойства, она обнаружила, что постель Джесс пуста, вышла посмотреть, куда та могла деться, и услышала крики и громкую ругань…

Вернувшись, Джесс проплакала весь остаток ночи, до первого луча солнца, проникшего в их комнату.

Эбби действительно слышала часть разговора сестры с Уильямом, но почти ничего не поняла, кроме одного – все очень плохо и очень серьезно. Уильям Уэббер ревел, как лев, разъяренный зубной болью. Слышала она также, как Джесс призналась во всем, в чем ее обвиняли, а потому Эбби, глубоко потрясенная этим, не смогла позже вынести даже прикосновений сестры.

Но потом ее одолели сомнения. Джесс не могла совершить таких преступлений, не могла и все тут. Взять хотя бы то, что она ночь напролет проревела. Будь она преступницей, разве стала бы она так горько рыдать? Да, сестра ее взбалмошна и не всегда отвечает за свои поступки, но то, в чем ее обвиняли, и в чем она сама созналась ночью, она не могла совершить. Что-то красть, потом разрушать нечто, являющееся для кого-то делом всей жизни? Нет, это исключено! Джесс не способна на такие низости.

На веранде появился Оливер, неся поднос с кувшином фруктового сока, чашками и блюдом с ананасом, нарезанным так аккуратно, будто его только что вынули из банки, купленной в супермаркете.

Когда они уселись за стол, он, наливая ей сок и передавая тарелку с вилкой, сказал:

– После завтрака займитесь сборами. Скоро мы отплываем.

– Я уж и не верю, что когда-нибудь доберусь до дома, – вяло отозвалась Эбби, прежде чем откусить от ананасовой дольки.

– Не беспокойтесь, все будет хорошо. Просто сейчас, кажется, никто из нас не понимает, что происходит. – Он глубоко вздохнул. – Позже, вероятно, я смогу вам объяснить, что…

– Нет никакой необходимости, – резко прервала его Эбби. – Я все уже знаю. Джесс преступница. То, что она делала, ужасно! украла вашу игру, незаконно проникла в тайны вашей компании… И… и запустила вирус, который уничтожит все ваши работы. Она во всем призналась сама.

– А я-то думал, что вы ничего не смыслите в компьютерах.

Она с усмешкой посмотрела на него. Он думает, что она совсем уж ничего не в состоянии понять?

Эбби со стуком поставила чашку на стеклянную крышку стола.

– Единственное, что я могу во всем этом понять: ваш брат так ее измучил, что она созналась в том, чего не делала и не могла сделать!

Оливер вздохнул и, устремив взор за пределы веранды, не спеша пил сок. Выглядел он неважно, казался до предела усталыми измученным.

– А мне кажется, она поступила самым естественным образом, – негромко сказал он, покончив с соком.

– Это вы потому так говорите, что безоговорочно принимаете сторону своего брата.

Он повернулся к ней.

– Что делать, ведь брата я знаю лучше, чем вашу сестру. .

– А я свою сестру знаю лучше, чем Уильяма!

– Хорошо, этот разговор грозит никогда не кончиться, как вы считаете; – ответил он, натянуто улыбнувшись.

– Я теперь хочу только одного – чтобы это все поскорее кончилось, – проворчала Эбби. Допив сок и помолчав еще немного, она задумчиво проговорила: – Знаете, я чувствую себя посторонним наблюдателем. Наверное, то же самое испытывал бы посетитель зоопарка, глазеющий на стаю выясняющих отношения бабуинов и удивляющийся, что они, имея столько непереносимых разногласий, все еще не поубивали друг друга. Да, я ничего не понимаю в компьютерах, но, может, именно поэтому я среди вас единственный нормальный человек. Вы все так запутались в тонкостях и сложностях вашего программистского мирка, что вам даже некогда осмотреться, как бабуинам, которые, увлекшись перепалкой, не видят, что бананы им уже принесли.

Глаза Оливера расширились от веселого удивления.

– Вообще бабуины очень умные создания.

– Да, умные. Возможно, даже умнее всех вас!

– Я не понимаю, Эбби, к чему тут бабуины? Что вы хотите сказать?

Эбби повернулась к нему.

Что тут непонятного? Ни у кого из вас нет никаких доказательств, но все подозревают друг друга в страшных грехах. Уэбберы подозревают Джессику в том, что она самая настоящая уголовница. Кстати, используя терминологию, которую употребляет Джесс, и я спрошу, есть ли еще эта игра в вашем железе? Кто ее видел? Вы оба уверены, что Джесс украла игру из ваших компьютеров. А она считает, что вы украли игру у нее, заполучив копии. Ноне может же быть, чтобы и вы, и она изобрели одну и ту же игру. Мне кажется, что, даже если бы вы и пользовались одной и той же формулой, игры все равно получились бы разные, не правда ли? Так кто у кого и что украл? Какие у вас доказательства, что Джесс что-то у вас разнюхала? Какие у вас доказательства, что все не было ровно наоборот? И какой ей смысл предлагать вам часть украденной у вас же информации? Вы считаете, с целью шантажа? Но Джесс не шантажистка. И потом, с этим вирусом… Разве вы не знали бы об этом уже теперь, если поверить, что она сделала это раньше? Она должна была бы сделать это до своей поездки в Нью-Йорк, еще до знакомства с вами, до того, как заварилась эта каша с похищениями и…

– Достаточно, Эбби, – послышался у нее за спиной суровый голос Джесс. Сама не знаешь, что говоришь.

Оливер и Эбби замерли в молчании и смотрели, как Джесс, наливает себе из кувшина сок. Потом она села, попивая из чашки, и Эбби с грустью отметила, как плохо она выглядит. Какая-то последняя стадия усталости. Даже волосы, обычно такие блестящие, спадающие к плечам роскошными, слегка волнистыми прядями, потускнели. Она была истощена переживаниями. Вряд ли хоть на минуту за ночь ей удалось уснуть, разве что задремала немного под утро.

– Я просто сказала Оливеру, что, хоть и не понимаю ничего в этих ваших компьютерах, но со стороны вижу все безумие происходящего. Я слышала вашу ссору сегодня ночью и ужаснулась, но потом, утром, подумав немного, поняла, что… Словом, я не верю ни одному слову из того, что ты сказала.

– Поверишь, когда узнаешь обо всем, – ответила Джесс.

– Но сейчас не верю, потому что у меня было время подумать. Тебя послушать, так… Нет, Джесс, тут явно концы с концами не сходятся. С чего вдруг такой резкий поворот? Почему мы вдруг решила оговорить себя. Почему? Всем нам от этого будет только хуже. Ты сеешь вокруг себя разорение и разрушение и в первую очередь вредишь себе. Почему? Скажи!