Плененное сердце - Бертрис Смолл

— Да! Я его помню! Тогда мне удалось трижды вытянуть деньги у его хозяина, ибо старый дурак вожделел свою овдовевшую невестку. Нечасто можно найти такого простака, как этот лорд. Имей я дело только с ним, мог бы выманить у него куда большую сумму, но священник стал подозревать, что дело нечисто, поэтому я отдал ему разрешение на брак.

Рассмеявшись, он снова протянул руку.

— Мое золото!

— Думаю, ты ничего не получишь, — спокойно сказал брат Джордж и, обернувшись, спросил: — Вы слышали достаточно, ваше преосвященство?

Архиепископ выступил из темноты, где внимательно слушал разговор. Стражники шагнули за ним.

— Арестуйте его, — холодно приказал архиепископ, — и отведите в подземную тюрьму собора.

— Что это? — завопил отец Уолтер, отскакивая. — Ты обманул меня! Провел! Чума на твою голову!

Но брат Джордж шагнул к нему и схватил за грудки:

— Где золотая монета, которую я тебе дал? Знаю, она у тебя. Ты не стал ее прятать, потому что боялся, что тебя обворуют. Так где монета? — допрашивал он, обшаривая карманы рясы отца Уолтера. — Вот! Нашел!

Брат Джордж отпустил незадачливого мошенника и отступил в сторону.

— Я обещал сестре Мэри Агнес пожертвовать эти деньги на ее монастырь, — пояснил он архиепископу, — и сдержу слово.

— До отъезда в Йорк ты должен дать показания, брат Джордж, — сказал ему архиепископ. — Знаю, тебе нельзя терять время, и поэтому завтра же тебя допросит коллегия священников. И тебя также, отец Генри. А с отца Уолтера сорвут рясу и казнят в назидание другим, которые тоже могут поддаться соблазну поступить нечестно. Уведите его!

— Помогите! Помогите! — кричал мошенник, пытаясь привлечь внимание посетителей кабачка.

Но его быстро поволокли к выходу.

За стражниками последовал архиепископ, громко сказав напоследок:

— Это дела церкви, дети мои. Сей недостойный священник воровал и лгал.

— Дорогу его преосвященству архиепископу, — потребовал брат Джордж, расчищая дорогу прелату.

Отец Генри замыкал процессию. Завсегдатаи кабачка старательно отводили глаза, предпочитая вернуться к обычным занятиям: пьянству и разврату. Отца Уолтера не особенно тут любили и не видели причин вмешиваться. Он тщетно молил о помощи. Стражники уже тащили его к собору.

— Неприятная история, — произнес архиепископ.

— Мне очень жаль, ваше преосвященство, что я доставил вам неприятности, вытащив эту историю на свет, — пробормотал брат Джордж.

— Главное, чтобы об этом не проведали миряне, — ответил архиепископ. — Ни в коем случае нельзя раскрывать содеянного им, иначе могут пострадать множество людей, нарушивших законы не по своей воле.

— Но я молю ваше преосвященство уладить историю с сэром Удолфом, лэрдом Данглиса и его женой леди Аликс, — напомнил брат Джордж. — Собственно говоря, поэтому я и приехал в Йорк.

— Приходи в собор завтра утром, и тебя проведут ко мне, — ответил архиепископ. — Ты избавил меня от бесчестного слуги Господня. Теперь я могу обличить мошенника, поскольку ты открыл мне его истинное лицо.

На этом он пожелал священникам доброго вечера, и кузены вернулись в церковь Святого Катберта.

Утром они отслужили мессу для прихожан, позавтракали и отправились к дому архиепископа. Их впустила сестра Мэри Агнес. Провожая родственников в кабинет его преосвященства, она шепотом попросила зайти к ней перед уходом.

Архиепископ в знак приветствия протянул им ухоженную руку. Те почтительно поцеловали перстень — знак архиепископского достоинства, после чего по приглашению хозяина уселись на стулья перед длинным дубовым столом, за которым тот работал. На столешнице лежали перевязанные черными лентами два пергаментных свитка с печатями архиепископа. Священники почтительно ждали, пока последний заговорит.

— Вчера ночью, — объявил тот, — я приказал двум наиболее доверенным членам своего секретариата составить и написать эти бумаги. Они абсолютно идентичны и отменяют всякое разрешение, полученное ранее от епископата сэром Удолфом Уоттесоном и касающееся Аликс Гивет. В этом документе говорится: секретарь, писавший разрешение, был молод, неопытен и не понял данных ему наставлений. И потому отослал в Вулфборн-Холл недействительное разрешение без подлинной печати. Аликс Гивет, будучи невесткой и все равно что дочерью сэра Удолфа Уотгесона, не может вступать в кровосмесительный союз со своим вторым отцом. Услышав обо всем происходящем от служителя епископа Кеннеди из Сент-Эндрюса, мы решили исправить ошибку и советуем сэру Удолфу Уоттесону поискать другую жену. Законом Божьим и королевским ему запрещено отнимать Аликс Гивет у мужа и пытаться принудить ее к греховному браку. Удовлетворит ли это твоего хозяина, брат Джордж?

Францисканец кивнул.

— Два документа?

— На самом деле их три, — пояснил архиепископ. — Но третий уже лежит вместе с другими официальными бумагами. Этот предназначен тебе. Позаботься отправить его лэрду Данглиса и его жене. И передай Джеймсу Кеннеди, что он у меня в долгу за то одолжение, что я ему сделал.

Он вручил свиток брату Джорджу.

— Второй документ будет передан в руки сэра Удолфа Уоттесона. Будем надеяться, что теперь дело закончено раз и навсегда.

Брат Джордж поднялся.

— Я крайне благодарен вашему преосвященству за все, что вы сделали. Утром я уезжаю в Шотландию.

Он поцеловал протянутую руку и вместе с отцом Генри покинул кабинет архиепископа.

Сестра Мэри Агнес уже ждала их.

— Вам следует знать, что отец Уолтер мертв, — прошептала она. — Его пытали, чтобы узнать, кому он раздавал документы от имени архиепископа, но, поняв, что он всего лишь алчный маленький человечек, его просто удушили.

— Спасибо, — тихо ответил брат Джордж. — Благослови вас Господь, сестра.

— Поезжайте с Богом, добрый брат, — ответила она и, проводив гостей до порога, плотно прикрыла за ними дверь.

— Заметил ты, — спросил брат Генри, — как быстро он решил дело, отклонив от себя всякую вину за случившееся?

Брат Джордж рассмеялся:

— Такова жизнь, Генри. Ты живешь в маленьком замкнутом мирке своей церкви, среди торговцев, ремесленников и хозяек ближайших домов. Я живу в мире гордости и власти, как и твой архиепископ. И редко чему удивляюсь.

На следующее утро посланник шотландского епископа выехал из Йорка и направился на север. В это же время по другой дороге скакал гонец архиепископа, сумевший за несколько дней добраться до Вулфборн-Холла. Следуя наставлениям господина, он прежде всего нашел отца Питера.

— Мой господин архиепископ просил, чтобы ты был рядом, когда я вручу твоему хозяину этот пергамент, — объявил гонец.

Отец Питер понял, что дело неладно.