Леди Туманов - Дебора Мартин

Он нерешительно посмотрел на Эвана, но, увидев, что тот сумел сам сесть повыше, довольно улыбнулся и, подойдя, устроился в кресле рядом с кроватью:

— Слуги доложили мне, что ты позвонил вниз. Но я посчитал, что они ошиблись. И поскольку Джулиана ненадолго отлучилась из дома, решил пойти сам проверить. И что же я вижу? Наш спящий, кажется, проснулся? И даже сам смог сесть?

— Спящий и в самом деле проснулся, — засмеялся Эван.

Похоже, больной уже в состоянии выдержать разговор, к которому Рис собирался приступить. Он не был сентиментальным и слезливым и считал, что Эван должен бороться со слабостью, а не нежиться в постели, как полагала Джулиана.

— Я проснулся, ожил — и снова умираю, теперь от голода, — продолжал Эван, подхватывая шутливый тон, заданный Рисом. — Надеюсь, мне дадут что-нибудь более существенное, чем бульончики и наварчики, которыми отпаивала меня ваша жена.

Рис удовлетворенно кивнул:

— Еще денек, и ты, похоже, окончательно встанешь на ноги. И даже голос у тебя звучит потверже. Еще утром ты едва ворочал языком, а сейчас уже во весь голос излагаешь свои требования. Твой вид внушает радость.

— Настолько, что мне наконец-то выдадут баранины и пудинг? И, надеюсь, не один кусочек? — уточнил Эван.

Рис снова засмеялся:

— Как я понимаю, ты не собираешься тратить много времени на это пустое занятие: зализывать свои раны в постели? Джулиана будет в восторге. Она забегала к тебе сегодня раз десять, чтобы убедиться: спишь ли ты сном выздоравливающего или надо срочно посылать за лекарем. И только твой громовой храп удержал ее от того, чтобы заложить экипаж.

— Удивительно, что она не приняла мой храп за хрип умирающего и не бросилась меня спасать, — отшутился Эван. — И что это ваша супруга так носится со мной?

— Ну, кто-то же должен о тебе заботиться, — ответил Рис, вскидывая брови. — В особенности, если ты носишься по городам и весям и подставляешь себя под пистолеты всяких сумасшедших.

Эван встретил посерьезневший взгляд Риса с некоторым удивлением:

— Вы уже все знаете? Кэтрин рассказала вам? —Да.

— И что именно?

— Что стукнула мистера Мориса по голове семейной реликвией. И таким образом дала тебе возможность броситься на него. И на его пистолет.

— А она объяснила, почему Морис погнался за нами и почему мы ехали в Кармартен?

Рис прямо посмотрел ему в глаза:

— Чтобы ее допросил лондонский сыщик, который подозревает ее в соучастии в убийстве лорда Мэнсфилда.

По выражению лица своего собеседника Эван не мог понять, какие чувства тот при этом испытывает: одобряет его поступок или осуждает его.

— И про сосуд тоже все рассказала?

— Что она купила его у лорда Мэнсфилда, это ты имеешь в виду? Конечно, сказала.

— А почему она хотела заполучить его, сказала?

— Она объяснила, что это семейная реликвия.

Едва заметная улыбка пробежала по губам— Эвана. Семейная реликвия. Хотя, конечно, как Кэтрин могла рассказать Воганам о заклятии. Это звучит так неправдоподобно. Тем не менее больше ничего она от них не скрыла.

Почему она призналась им? Откуда такая искренность? Впрочем, какое это имеет значение. Главное — почему она так отважно бросилась на его защиту? Почему не пошла за Морисом, который мог бы избавить ее от ареста?

— Скажи мне вот что, Эван, — прервал его размышления Рис. — Ты и в самом деле считаешь, будто она имеет какое-то отношение к убийству лорда Мэнсфилда?

Эван посмотрел на своего давнего друга, пытаясь разобраться в путанице мыслей и найти те доказательства, которые прежде казались ему столь очевидными. Но сейчас все это представилось в совершенно ином свете:

— Сначала да. Несколько дней назад я был совершенно уверен в этом.

Опершись на спинку кресла, Рис окинул Эвана испытующим взглядом:

— А сейчас, похоже, у тебя есть сомнения?

— Я больше уже ни в чем не уверен. — Эван прислонился к спинке кровати, и взор его устремился куда-то в потолок. — Мне непонятно, почему она бросилась спасать меня, почему отказалась принять помощь Мориса. Я даже не понимаю, почему она посвятила вас во всю эту историю. Учитывая, что она выставляет Кэтрин в довольно невыгодном свете.

Последовало долгое молчание, которое нарушало только тиканье больших часов в холле.

— По моему мнению — если оно тебя, конечно, интересует, — заговорил наконец Рис, — и тот обман, к которому прибегала миссис Прайс, и странное ее поведение объясняются ее застенчивостью, пугливостью и боязнью лондонских представителей власти. Я не могу вообразить, как такая женщина могла пойти на преступление, даже для того, чтобы добыть семейную реликвию.

Эван, по-прежнему глядя в потолок, думал об уродливой бронзовой посудине, причинившей столь многим людям так много горя.

— Да… но этот сосуд больше, чем семейная реликвия. Поверьте мне — по мнению Кэтрин, она непременно должна владеть этой вещью. И по весьма серьезным основаниям.

— Настолько серьезным, что не остановилась бы и перед соучастием в убийстве?

Эван вспомнил все, что было связано с Кэтрин… ее бесконечную доброту к слугам, ее великодушие, щедрость… готовность забыть о себе, когда надо было спасти его.

И сразу пред ним предстал истинный ее облик. Или, напротив, с самого начала он и увидел ее такой, какая она есть. Только гнев и ярость из-за ее лжи насчет этого сосуда ослепили Эвана на время, не давая видеть настоящую Кэтрин.

Повернувшись к Рису, он проговорил:

— Нет. Ни ради чего в мире Кэтрин не пошла бы на убийство.

— Разве только ради спасения твоей драгоценной жизни, — сухо поправил Рис. — Она ведь смогла ударить Мориса, не так ли? И, похоже, вполне могла бы убить его.

— Да, — улыбнулся Эван. — И вы бы видели, какое удивленное выражение появилось на лице этого напыщенного ублюдка, когда он осознал, кто его ударил. Он был просто поражен, поскольку не мог представить, что нежная беспомощная Кэтрин способна на такое. — Эван покачал головой. — Признаться, и я сам не ожидал от нее этого. Или что она сможет направить на Мориса пистолет. Когда я передал ей заряженное оружие, она взяла его так, словно я заставлял ее голыми руками держать ядовитую змею, готовую в любую секунду ужалить!

Улыбка сошла с его лица.

— Но она все же сумела, когда это стало необходимо, удержать его не дрогнувшей рукой, чтобы спасти меня. За мое зло она отплатила добром. — Он не помнил, каким образом Кэтрин удалось заставить Мориса уйти — самому Эвану тогда кровавая пелена застлала глаза. Но каким-то образом она сумела отвести беду от него.

Как же так получилось, что он несколько дней тому назад готов был обвинить ее Бог знает в чем?! Теперь сама мысль об этом казалась кощунством.