Волшебный дар - Аманда Квик

— Да.

— Где Медуза, миссис Лейк?

Лавиния тяжело вздохнула.

— Неужели вы считаете, что я так вам и скажу? Да вы убьете меня в ту же минуту, как браслет окажется у вас.

— Скажете, — пообещал Пеллинг. В эту минуту он как никогда был похож на омерзительную, готовую к прыжку ядовитую змею. — В самом конце вы будете счастливы во всем признаться, чтобы умереть поскорее.

Вскоре кеб остановился. Лавиния ощутила запах реки. Когда Пеллинг открыл дверцу, она увидела покосившиеся постройки и обшарпанные доки, утонувшие в тумане. Доски тротуара надсадно скрипели, но сама вода оставалась невидимой в густой серой мгле. Похоже, рядом не было ни единой души.

Лавиния лихорадочно соображала, что теперь делать.

Пеллинг, угрожая ножом, заставил ее выйти. Лавиния осторожно спустилась и посмотрела на кучера. Один взгляд на тупую физиономию уничтожил всякую надежду на помощь. Мужчина на козлах был одним из тех, кто накануне напал на Тобиаса.

Он старался не встретиться с ней глазами. Все его внимание было устремлено на Пеллинга.

— Так что, на этом мы с вами расстаемся? Где остальные деньги?

— Вот, — ответствовал Пеллинг, швырнув ему кисет. — Здесь все. Бери и проваливай.

Головорез распустил тесемки кисета, заглянул внутрь и, удовлетворенно кивнув, подстегнул лошадей кнутом. Колеса загрохотали по камням, и вскоре кеб растворился в тумане. Лавинии пришло в голову, что для бегства погода самая подходящая. Если она сейчас метнется в сторону, легко сумеет скрыться от Пеллинга и его ножа, тем более что надвигаются сумерки. Она подобрала юбки.

— Не вздумайте удрать, миссис Лейк. Не выйдет! — рявкнул Пеллинг, со злобной ухмылкой доставая из кармана пистолет. — Нож вы можете обогнать, а вот пулю — не удастся. Стреляю я метко.

— В этом я не сомневалась. Но если убьете меня, никогда не узнаете, где Селеста спрятала браслет.

— Будьте уверены, что пуля, которую я в вас всажу, не причинит смертельной раны. У вас еще хватит времени открыть все, что знаете. Ну вот, мы и пришли. Сейчас войдем в эту дверь, — велел он, показывая ножом на заброшенный склад. — И поскорее, миссис Лейк. Мое терпение на исходе.

Лавиния снова коснулась медальона.

— Вы сказали, что сильны духом. Я верю вам, сэр. И питаю огромное уважение к вашему могуществу.

— Прекратите возиться с чертовой игрушкой!

— Мне не по себе от вашей силы.

— Как и должно быть.

— Я чувствую себя такой маленькой. Словно нахожусь на другом конце очень длинного и темного коридора.

— Замолчите!

Он с очевидным усилием оторвал взгляд от медальона.

— Входите сюда, да побыстрее, миссис Лейк.

— Я знаю, где браслет, — мягко напомнила она. — Сказать, где он сейчас?

Пеллинг, переминаясь с ноги на ногу, снова уставился на медальон.

— Где он?

— Селеста хорошо его спрятала.

Она отступила к пристани, тянувшейся вдоль речного берега.

— Он в конце очень длинного коридора. Вы представляете его? Тот самый, где я стою. И выгляжу такой маленькой. Вам придется подойти ближе, чтобы увидеть меня.

Она отступила еще на шаг.

— Медуза здесь, со мной, на другом конце коридора. Вы должны пройти его по всей длине, чтобы найти меня и браслет…

— Ад и проклятие, перестаньте трещать о коридорах!

Но он нерешительно ступил вперед, повинуясь ее словам. Лавиния продолжала незаметно продвигаться к реке.

— Но вы должны идти по этому длинному, длинному коридору, если хотите найти Медузу.

Она продолжала медленно скользить к серой стене тумана, окутавшего реку, пытаясь одновременно высмотреть переулок или проход между зданиями, могущие на несколько секунд послужить укрытием.

— Идите со мной по коридору. Вы хорошо его знаете.

— Нет. Понятия не имею, о чем вы толкуете.

Но он все же шел за ней, будто притянутый невидимым магнитом. К сожалению, пистолет в его руке даже не дрогнул.

— Это коридор, который вы проходите каждый раз, когда находите необходимым избить женщину. Место, где вы обладаете властью. Где могущество ваше неограниченно. Когда вы в коридоре, нет никого сильнее.

— Да.

Он продолжал продвигаться к ней, на этот раз уже быстрее.

— Я самый сильный.

— Когда вы находитесь в этом месте, женщины не могут взять над вами верх.

— Нет. Тут я главный!

Его голос слегка изменился. В нем появились визгливые нотки.

— Здесь она мне ничего не сделает!

— Кто именно?

— Тетя Медуза.

Лавиния едва не споткнулась.

— Тетя Медуза?

В ответ она услышала смешок. Нет, пронзительное хихиканье вредного, противного мальчишки. Не взрослого мужчины.

— Так я прозвал тетю Миранду. Она воображает, что отучит меня от дурных проделок, если станет почаще колотить палкой. Только я не унимался. Потому что она права. Это тот демон, что сидит во мне и дает силу. Когда-нибудь я так ее изувечу, что она никогда больше не посмеет пальцем меня тронуть. Да что там изувечу! Убью, и все!

Дальше отступать некуда. Прямо за спиной — вода. Лавиния слышала мягкий, жадный плеск. Остается только пятиться по каменному причалу. Она так и сделала. Ряд пустых складов образовал обманчиво непрерывную стену, выходящую к реке.

— Вы на полпути в длинном, длинном коридоре…

Она двигалась медленно, осторожно, боясь упасть и разрушить хрупкую власть гипноза. И едва успела в поисках выхода глянуть на закрытые двери и слепые окна по правой стороне.

— В ту ночь, когда мы были одни в доме, я последовал за ней на кухню. Никто из слуг больше не соглашался жить в нашем доме. Все боялись меня…

Неожиданно перед ней открылся узкий проход между двумя зданиями.

— Я ударил Медузу ножом для разделки мяса. О, сколько крови…

Но ее побег выведет Пеллинга из транса, и без того не слишком глубокого. Рисковать слишком опасно.

— Я взял все, что смог унести, а позже продал, включая и проклятый браслет. Она всегда твердила, что камень обладает волшебной силой, а я не верил. И только много лет спустя, когда мои приступы участились, я понял, что она сказала правду. Она приходила во сне. Смеялась надо мной. Вот тогда и открыла, что я избавился от единственной вещи, которая имела силу изгнать ее призрак.

— От Голубой Медузы. После этого вы и пустились на поиски.

— Я должен ее найти. Она пытается свести меня с ума. Кроме браслета, ее ничто не остановит. Ты скажешь мне, где он, черт побери!