Любовник богини - Елена Арсеньева

Теперь он отпустил ее. Стоял, прижав ко лбу ладонь, странно,потусторонне ощущая, какой горячий лоб и какая ледяная рука. «Это потому, что ядержал оружие», — объяснил сам себе и кивнул, словно согласился.

— Когда? — спросил чуть слышно, и Тамилла тихо всхлипнула:

— Утром. Но богиня бросилась в ров еще до полуночи.

— До полуночи? Да… ночью я шел через джунгли.

Меня здесь не было.

Перевел дыхание. Спросил, с изумлением слыша свой дикий,неузнаваемый голос:

— Почему? Почему она…

Тамилла, сложив ладони в намаете, отрешенно смотрела настену, а в глазах копились, копились слезы:

— Господин мой, магараджа, обесчестил ее, потом она… пошла.Я хотела ее задержать, правда, клянусь дыханием Брамы! Она оказалась сильнее…

— Что же ты никого не звала? Почему не кричала о помощи?

— Кричала. Воины магараджи видели, как мы боролись, господинмой тоже видел, но не отдал приказа остановить ее. Он… смеялся.

— Смеялся?! — Все, что удалось исторгнуть из горла, этокороткое рыдание. — Будь он проклят!.. Почему?

— Он не верил, что богиня бросится в ров. Смеялся: мол, всеравно твой любовник узнает, что ты изменила ему с другим.

— Любовник богини? — переспросил Василий, не слыша своегоголоса, так вдруг больно, сильно забилась кровь в ушах. И сквозь это биение пробилсярезкий голос, исполненный страдания и злобы, изумления и ужаса… будто крикпавлина;

«Тебе предначертано стать любовником богини!»

— Что это значит? — пробормотал он, притягивая к себеТамиллу и пытаясь заглянуть во влажную глубину ее черных очей. — Что все этозначит?!

— Ты сам должен знать. — Она опустила ресницы. — Ты,конечно, вспомнил ее… поэтому тебя и влекло к ней.

— Ошибаешься! — Он опустил руку. — Я забыл, я забыл все. Итолько теперь кое-что оживает в моей памяти, но я по-прежнему не понимаю, чтовсе это означает.

— Богиня… — Тамилла повела рукою вокруг лба, совершаяохранительный знак. — Это богиня тхагери, черная Кали, которой поклоняетсямагараджа.

Так… Василий был прав, что заподозрил владыку Такура!Поздно, однако же, его озарило, безнадежно поздно!

— Раз в год Кали нужен праздник очищения от крови, пролитойв ее честь. Тогда тхаги похищают красавицу со светлыми глазами и волосами,украшают белыми цветами — знаком чистоты и смерти — и соединяют с Шивой,который должен явиться в образе светлоглазого и светлолицего мужчины.

— Почему? Почему так важно именно это: светлые волосы иглаза? — перебил Василий.

— Я не знаю, — попятилась Тамилла. — Это древний обряд.Может быть, он принадлежит тем, кто пришел в эти земли с севера… о, я не знаю,клянусь!

— Ты участвовала в этих обрядах?

Она взглянула, как испуганное дитя:

— Да. Я думала, ты меня узнаешь.

Он смотрел на эти чеканные черты и вспоминал… нет, ему лишьказалось, будто он вспоминает их. Но тело дрожью полузабытого волнения вдруготозвалось на память о дерзких, распутных пальцах, приласкавших его в водоеме,о жадном рте, который был в то же время ее приманчиво разверстыми недрами…

Он провел рукой вокруг лица, словно отряхивал паутину,которая обвилась вокруг него в тот день, когда чья-то рука легла ему на плечо врыбацкой деревушке да так и реяла вокруг по сей день — неотвязная,необъяснимая.

— Диковинно, — пробормотал он. — Значит, магараджапоклоняется Кали — и он же погубил ту, которая была ее земным олицетворением.Как это может быть?