Семья моего мужа против развода - Хэйли Джейкобс

— Монархия грозит смениться олигархией, — заключаю я. — Мы, сами того не подозревая, оказались между молотом и наковальней.

С одной стороны император и его сторонники, а с другой — заговорщики.

Вот истинное положение дел. На фоне этого, Гордон Эккарт и Шарлотта — такие мелочи жизни. Вполне неплохой и спокойной.

Рейнард задумчиво молчит.

Я тоже не имею представления, что делать дальше.

— Хочешь прогуляться? — ни с того, ни с сего спрашивает герцог.

Освежиться и проветрить голову и впрямь бы не помешало.

— Идем.

Впервые за несколько дней погода радует. Светит блеклое осеннее солнышко, небо не затянуто привычными тучами. Но холодный ветер коварен к тем, кто обманывается образом погожего дня.

— Когда-то в детстве у нас была собака. Изначально именно я принес ее щенком в дом, но и братья с сестрой успели к ней привязаться, и она отвечала им тем же. В большой семье хочется, чтобы было что-то что бы принадлежало только тебе. Я ужасно ревновал животное к собственной семье. Казалось, что раз уж я ее хозяин, то только меня она должна любить и слушаться. Мне не нравилось, когда без моего разрешения Джаред брал ее с собой гулять, и когда она лежала с довольной мордой на коленях у маленькой Фелисии, заботливо гладящей ее за ухом. Но как старший брат и хороший сын я не мог даже вида показать, как меня раздражает эта ситуация, — говорит Рейнард, предаваясь воспоминаниям.

Я же смотрю на наши руки. Сам того не замечая, он поглаживает мою ладонь на своем предплечье.

— В один из дней, похожих на этот, отец взял меня с собой на охоту. Мы стреляли птиц, и совсем не ожидали встретить волка. Отец был далеко, а хищник прямо передо мной. Но ни он, ни я не успели ничего предпринять, когда Лаки, так звали собаку, бросилась на волка. Он разодрал ее за три минуты. Этих трех минут было достаточно, чтобы я добежал до отца, и чтобы он прицелился и убил тварь. Больше мы домашних питомцев не заводили.

— Это…грустная история, — произношу я, рассматривая лицо Рейнарда, и не до конца понимая, что же вдруг заставило его вспомнить прошлое.

— Юнис, неужто моя судьба стать таким же псом? Эккарты всегда соблюдали нейтралитет и старались не вмешиваться в дела императора и дворянской оппозиции. Если я поклянусь Доминику в верности и стану его слугой, его карающей дланью, будет ли все в итоге хорошо? Но в ряды заговорщиков я вступать не собираюсь, я не изменник. А другого пути нет.

Останавливаюсь и поворачиваюсь к герцогу лицом. Задираю голову наверх, чтобы посмотреть ему в глаза. В них гамма эмоций.

— Даже если ты решишь стать пешкой императора, таким как та собака из детства ты не станешь. Лаки напала на волка не потому, что ей приказали, а потому, что хотела защитить своего друга, — я беру руку Рейнарда в свои ладошки и сжимаю, пытаясь немного ободрить.

Все не так плохо, как ему кажется. И ситуация не такая уж и безвыходная.

— Если мне будут угрожать, то все равно, по своей ли я воле буду делать то, что придется. Никому и усилий прикладывать не нужно, чтобы понять, где мое слабое место.

Семья. Братья. Сестра и племянница.

— Родные и близкие для любого человека имеют первостепенное значение. Даже для императора. Он всего лишь мужчина, который хочет защитить свою жену, — произношу мягко.

Герцог вырывает руку и делает шаг назад.

— Я такой же! Так какого варрха именно я оказался крайним во всем этом…Прости, Юнис, — тихо произносит Рейнард после того, как его запал быстро сходит на нет.

— Я подвел тебя. Все время подвожу. Но как бы абсурдно это не звучало, даже этот наш брак был не случайностью, а спланированным шагом вдовствующей императрицы. Наверное, она думала, что наличие такой жены сможет остановить задумавших посадить меня на трон дворян…Можно сказать, что старуха сама себе дала оплеуху. Ты оказалась не балластом, а моими крыльями. Я не знаю, как бы жил, если бы тебя не было рядом.

Янтарный взгляд Рея снова обжигает щеки. Ну что за мужчина такой, и когда он успел только научиться так искусно выражаться? У Джареда, что ли, книгу «Как флиртовать с леди» одолжил?

Рейнард тяжело дышит, и подается вперед, облизывает нижнюю губу.

Я замираю. Все тело натянуто словно стрела в напряжении. Вот-вот. Сейчас. Но…его светлость лишь протягивает руку и снимает с моей головы маленький желтый листочек.

— В волосах застрял, — Рейнард улыбается. — Пойдем, Юнис, а то замерзнешь.

Да конечно!

Я не просто не мерзу, мне даже жарко! Сердце плавится! Все лицо горит, и осознание того факта, что в этот раз я была вовсе и не против поцелуя вовсе не помогает прийти в себя, а наоборот, добавляет смущения.

Оставить Рейнарда одного сейчас не решаюсь. Поэтому иду за ним обратно в кабинет, игнорирую собственную неловкость и сажусь на диване, окопавшись в письмах от посетивших наш прием гостей, чтобы ответить на все благодарности и приглашения на устраиваемые ими мероприятия.

Поглядываю в сторону герцога, но к моему разочарованию, он даже головы в мою сторону не поворачивает, уткнулся в документы и совсем связь с реальностью потерял. Но все же, работа — лучшее лекарство от хандры. Кажется, герцог пришел к тем же выводам, что и я.

Ничего еще не началось.

Да, император руками злодея-дядюшки пытался вывести Рея из игры, но все обошлось. И кстати говоря, с его пропажей в течении этого года все было довольно тихо. Может, другие и пытались навредить Эккартам, но Доминик явно ничего более не предпринимал.

И сейчас, когда Рейнард вернулся, тоже ничего. Это новая тактика такая? Почему же именно сейчас в столицу вдруг прибыл Гордон и поддерживает ли его до сих пор император?

Все, о чем мы говорили с супругом, это домыслы, догадки и подозрения. Картина вещей в реальности может отличаться. Рано действовать, не владея полной информацией.

Я тянусь за новой стопкой бумаг.

Рука замирает сама собой, когда в глаза бросается герб на печати одного из конвертов. Розовая бумага, от которой исходит слабый аромат парфюма. И герб императорской семьи. Это письмо из дворца.

И даже не открывая его, я догадываюсь, кто отправитель.

«»

Юнис: Что за игра престолов такая? Роль императрицы меня не прельщает совсем.