Изнанка модной жизни - Полина Ром

- Не переживай, дорогая, я счастлива, но детали моего счастья лучше не озвучивать – у русских есть прекрасная поговорка: «Не говори на ветер». А за дверью, похоже, именно ветер.

- Что вы! там не просто ветер, там начинается буря! – подскочила Софи.

- Я и не поняла, что мы уже тронулись… - начала было я, но дверь открылась – так не делал никто, и мы не на шутку испугались.

- Барыня, позволь слово сказать сначала, а потом гони, - на ходу в дверь ввалилась Маша – та самая травница, что лечила меня. На ней была безрукавка из овечьей шерсти и вытертая шаль – все в снегу.

- Говори, Маша, что стряслось? – я привстала, а Софи встала между нами, словно бы она и смогла бы противостоять крупной высокой девке, что всю свою хоть и недолгую жизнь трудилась тяжело.

- Барыня, хоть и говорят они, что ты хранцуженка и мол, не нашенских кровей, ток меня не обманешь, слышу я и вижу я, что наша ты, - она говорила и косилась на Софи, что стояла к ней спиной. Я тоже косилась на Софи, которая силилась узнать хоть одно слово, сказанное девушкой.

- Чего ты хочешь? – резко спросила я, боясь того, что её придется сейчас выгонять силой.

- Заберите нас со Степаном к себе, будь сердешна, всю жись буду верна тебе, ноги буду целовать, кажную твою просьбу исполню, только выкупи нас у энтих святоотступников, - голосила она уже стоя на коленях.

- Маша, я не понимаю, у кого выкупить, почему выкупить? – переспросила я, и махнула Софи рукой, чтобы она отошла.

- Выкупила нас одна проезжая, не спросив, а чичас, говорят её слуги, мол, душу нашу спасти штоб, ну, по ихнему Богу все по-другому, а теперь везет нас к им, к иродам, в ихние земли, а мне нельзя – вся сила моя на чужой земле пропадет, выкупи, барыня! – ревела девушка, и я поняла, что англичанка была проездом – едет из Петербурга, и везет их в Англию.

- Встань, а Степан твой где? – спросила я серьезно, откинула одеяло, и попыталась встать. Она тут же подскочила, и повалила меня обратно в постель:

- Ишь чего удумала, лежать надо, чтобы жилы встали на место, не думай даже шевелиться – всю неделю только и позволено – с боку на бок, а ногу надо туго завязать, - похоже, ей было наплевать на то, что я барыня – её дело было для нее важнее.

- Софи, зови Архипа! – крикнула я, но Архип возник как по мановению волшебной палочки, сам – что у них сегодня? День открытых дверей – входят все как угорелые один за другим – подумала я.

- Архип, узнай у Марии где по лесу бредет её муж, бери его, и верхом мчи туда, где стоит их благотворительница. Вольную она выкупила, а значит, они свободные, и ей не принадлежать – она только выкупила, и говорят, свободу дала, значит, заплати, сколько попросит, и ворочайтесь обратно со Степаном – с нами они поедут, - сказала я, и Маша с ревом упала на пол.

59

Архип вернулся ближе к вечеру вместе с мужем травницы, который сразу же принялся кланяться и благодарить, чуть ли не падая ниц передо мной, лежащей на диване.

Нагнал он его в лесу и попросил, чтобы тот показал дорогу к постоялому двору, где остановилась пожилая англичанка. Тот с радостью согласился, загораясь надеждой остаться в России, и поведал Архипу, что сам он – хороший кузнец и готов честно отработать все деньги, потраченные на их с Машей выкуп.

Англичанка, конечно, стала упираться, ссылаясь на то, что пара ей самой пригодится в хозяйстве, но все же сдалась, поняв, что вполне может выиграть от этой сделки. Недолго думая, набожная леди загнула такую сумму, что Архип возмущенно крякнул, но выложил требуемую сумму.

- Барыня, матушка родная! – Степан не сдерживал слез, которые совершенно не делали мужчину жалким, а наоборот, заставляли восхищаться его привязанностью и любовью к России. – Я все до копеечки верну! Буду работать день и ночь!

- Вряд ли я приму такие жертвы, - усмехнулась я, радуясь тому, что вокруг меня собираются хорошие, открытые люди. – Если хотите, можете оставаться с Машей у меня. Правда я еще сама не знаю, как устроюсь, но думаю, что для вас тоже найдется место.

- Храни вас Господь, барыня! – Степан низко поклонился, комкая в больших руках шапку. – Дай Бог вам здоровья и многая лета!

Он ушел, а Софи, присев рядом восхищенно сказала:

- Вы такая великодушная, Мадлен! Я поняла, что этот человек благодарил вас!

- Великодушной быть не трудно, - задумчиво произнесла я, глядя, как за окном кружится снег. – Трудно определить того, кто действительно в этом нуждается.

- Знаете, по своему опыту могу сказать, что великодушным может стать лишь тот, кто находится в гармонии с собой, тот, кто не имеет привязанности к материальному благу и самое главное – обладает внутренней силой, - Софи сжала мою руку, теплым, дружеским жестом. – Мне кажется, это о вас Мадлен.

Я не стала отвечать на эти приятные для меня слова, лишь сжала в ответ её руку.

Маша с рвением взялась за мое лечение, разбавляя наше скучное путешествие своим присутствием. Оказалось, что девушка была веселой, смышленой и открытой. Она сразу же очаровала нас с Софи своей непосредственностью, и мы часто оставляли её у себя, чтобы послушать интересные истории, которых у травницы было не счесть.

Свои умения она получила в наследство от матери, которую в свою очередь научила бабка и так все дальше и дальше, вглубь рода, убегали тайные знания целительства.

У нее была куча мешочков с порошками и Маша постоянно что-то подмешивала мне в питье, обещая, что вскоре мое здоровье наладится, а нога заживет. Я действительно чувствовала себя лучше, и это лишний раз доказывало, что она знала свое дело. Для Софи у нее тоже отыскались интересные штучки, и моя любимая компаньонка смешила меня каждый вечер, старательно