Хозяин Зимы - Ирена Мадир

Оленя облизнула пересохшие губы. Его слова будто подожгли фитиль, и искры света заплясали где-то внутри.

Если Зимовей думает отступать, не настал ли черед Олени нагонять, сделав шаг навстречу?

* * *

Севара переоделась в новую сорочку, наказав Льду не сметь ее рвать, иначе так можно разориться. Он, естественно, не стал спорить: после произошедшего в кабинете он выглядел еще более влюбленным. Севара же получила отдельное удовольствие от того, как стонал Лед и как его пальцы цеплялись за ее волосы. После его… финала температура в кабинете заметно понизилась, а часть дивана заиндевела. Ну и еще Севара больше никогда не сможет есть мороженое, не вспоминая о том, что оказалось у нее во рту.

– Чай, – объявил Лед, проходя в комнату с кружкой, – и грелка.

Севара фыркнула, но затолкала грелку к себе под одеяло. Она бы ни за что не призналась, но и правда замерзла. А дверь в кабинете пришлось оставить раскрытой, чтобы он быстрее прогрелся.

– Спасибо, – пробормотала Севара, принимая чай. Этот был с малиной.

– Для горла хорошо. – Лед выглядел одновременно веселым и смущенным. – Извини… Я не собирался… Ну… В конце.

– Все в порядке, я сама так решила и не жалею.

Лед покачал головой, опускаясь на край кровати. От него до сих пор исходила прохлада, но прогонять его не хотелось. Севара рассеянно пила чай, согреваясь, и изучала бледное лицо Льда. В голову настойчиво лезли всякие глупости. Например, о том, что в жару это будет казаться десертом… О боги! Какой кошмар! Какая пошлость! Как вульгарно! Хорошо, что тут нет родственников, иначе Севара провалилась бы в Царство мертвых от стыда и утопилась бы там в огненной реке.

– О чем думаешь, госпожа моя? А то выражение на твоем прелестном челе такое, будто ты увидела мара.

– Да так… – Севара махнула рукой, отпивая чай, – лучше про другое скажи. Ты кажешься весьма… Кхм. Умелым в ласках. У тебя была… Ну как бы…

– Нет, Сева, – улыбнулся Лед, – только ты госпожа моего стылого сердца, ты одна хозяйка моей морозной души и тела. Но я много путешествовал и много видел. Если быть точнее, подглядывал.

– Понятно. Как думаешь, твой отец делал с Неневестой что-то… такое?

Лед поморщился, но ответил:

– Не уверен, что они ушли дальше поцелуев. Все же я и мой брат – мы лишь часть его могущества, потому, вероятно, не воздействуем на людей с той силой, с какой это делает Хозяин Зимы. Я не могу убить одним касанием, например, а отец способен и не на такое.

– А… Тот маг… Его убила шкатулка или…

– Я. Я выходил каждую ночь, чтобы расслабиться, вернуться к истинному облику. Сыграть ранение было просто, как и создать видимость крови. Я ведь уже делал так, когда отдавал свою частицу.

– Вот почему ты так реагировал? – Севара хлопнула себя по лбу. – Теперь все ясно! Но… Маг…

– Я просто забрался в кабинет через окно и забрал его жизненную энергию, – пожал плечами Лед. – Времени на раздумья не оставалось, я должен был защитить домашних, а еще важнее было спасти тебя, моя госпожа. Теперь у меня есть самое важное, что я обязан беречь… Это ты, Сева.

25. Любовь

Вода в воображаемой клепсидре[40] стремительно заканчивалась вместе со временем. Прошла уже декада, за которую Севара успела изучить несколько сказок о Хозяине Зимы (они мало походили на правду), а также перечитать историю Эры богов до Падения Первого. Информации было немного, к тому же она была неоднозначной. А рассказов о братьях Первого еще меньше. Возможно, они были в более обширных сборниках, но к ним доступа не было. Пришлось заказать несколько из книжных каталогов, однако неясно, когда тома придут. Зимой путь к Пэхарпу был крайне сложным.

Севара даже выкроила время, чтобы снова наведаться к Радмилу в надежде, что он знает больше. Однако тот лишь усмехнулся, сказав, что религии ему неинтересны. А Севара побоялась признаваться, что Хозяин Зимы живет в горах и является братом Первого… В этом сложно будет убедить мага на словах. Скорее Севару отправят в лечебницу с подозрением на душевное заболевание.

Расспросы Льда тоже мало что дали. Он больше знал о цветах, которыми увлекался его названый отец, чем о прошлом Хозяина Зимы. Да и отвечал неохотно. Севара его понимала. Даже тайны своего папы, который к концу жизни стал ей почти чужим человеком, она бы раскрывать не стала. А Лед хоть и был в ссоре с отцом, все же непременно срывался в рассказы о том, что тот на самом деле хороший. Впрочем, смолкал так же быстро, понимая, что острая тема может привести к ссоре. А возлюбленные и так едва воссоединились.

– Как прошел день? – уточнил Лед, зажигая очередную свечу. Он успел натаскать их в хозяйскую спальню, а теперь расставлял повсюду.

– Безрезультатно, – вздохнула Севара, внимательно наблюдая, как маленькие огоньки вспыхивают от спички на все большем количестве фитилей.

Обычно Лед так не делал. С тех пор как они помирились, он сторожил сон, успокаивая Севару каждый раз, когда та подскакивала от внезапно накатившей паники. Однако обычно они обходились светильником на тумбочке, а не кучей свеч…

– Ты видела сегодня Оленю?

Севара нахмурилась, стараясь вспомнить. Однако камеристка последние дни словно избегала хозяйку. Она исполняла поручения, сидела на ужинах, но каждый раз казалась отрешенной и задумчивой. А еще часто просилась на прогулки. Севара списывала это на то, что Оленя волнуется о собственной судьбе. Должно быть, скорая гибель пугает ее…

Сердце кольнуло. Нет, Севара обязательно придумает, как спасти невинную девушку!

– А ты видел?

– Она с Нового года и так почти перестала общаться со мной, – пожал плечами Лед, – а последнее время вовсе уходит, как завидит… Похоже, мы больше не друзья.

– Ничего, помиритесь. Мы же с тобой помирились.

– Твоя правда, госпожа моя. Но ты мне вовсе не подруга, ты мое тепло, мое дыхание, моя жизнь.

Смутившись, Севара потупила взгляд. Почему-то ей было неловко слушать такие признания, хотя они и вызывали приятные ощущения где-то под ребрами. Нужно срочно перевести тему, пока она не превратилась в лужицу растопленного масла под ногами Льда.

– Зачем тебе это? – Севара обвела рукой свечи, некоторые