Скандальный поцелуй - Джулия Энн Лонг

Любовь могла быть мучительной, чудесной, пьянящей, постыдной, неотвратимой. Собственно, она могла быть любой. Но только не нелепой.

— Нет, сэр, не так, — заявил Майлс.

И тут его собственные губы вдруг растянулись в улыбке, чего он никак не ожидал.

«Что ж, — подумал Майлс, — этот нерешительный обмен улыбками после резкой пикировки, наверное, не самое плохое начало для того, чтобы научиться понимать отца».

И все это благодаря Синтии. Она перевернула его жизнь, позволив ему раскрыться, как никогда раньше, и показав ему глубины, о существовании которых он даже не подозревал — он, скитавшийся в джунглях, истекавший потом в приступе лихорадки, изучавший природу под микроскопом и вкусивший экзотических радостей плоти.

Айзайя удовлетворенно кивнул, однако ничего не сказал.

И воцарилось молчание, граничившее с неловкостью.

Майлс мог припомнить только один неловкий момент, связанный с его отцом. Это случилось, когда тот, узнав, что Колину Эверси удалось избежать виселицы, крикнул: «Сукин сын!» Но тогда все было ясно. В конце концов, Колин был Эверси.

— А что третье, отец? — спросил Майлс, стараясь не выказывать нетерпения.

Айзайя долго молчал, словно сомневался, стоило ли говорить то, что он собирался сказать.

— Я восхищаюсь тобой, Майлс, — сказал наконец отец. И было очевидно, что он вымолвил эти слова с величайшим трудом.

У Майлса перехватило дыхание. Не «я горжусь тобой, Майлс», а несравненно лучше: «я восхищаюсь тобой».

Отец точно подобрал слова. Он признал: в том, чего добился Майлс, нет его заслуги. И в то же время он считал, что его сын достоин восхищения.

«Чем именно ты восхищаешься? — хотелось ему спросить. — Моими достижениями? Или путями, которые я выбираю? А может, моей способностью идти до конца, рискуя всем ради того единственного, что мне нужно?»

Но Майлс ограничился тем, что коротко кивнул.

Улыбнувшись про себя, Айзайя деловым тоном продолжал:

— Если свадьба все же состоится, я буду счастлив позаботиться о том, чтобы церемония прошла здесь, в церкви Пенниройял-Грин. Кажется, Эверси опережают нас на одно бракосочетание, что просто недопустимо.

С чем Майлс был полностью согласен.

— Да, сэр.

Айзайя приподнял бровь, давая понять, что разговор окончен, и медленно повернулся к окну, уставившись на зеленую лужайку, простиравшуюся перед домом.

Словно надеялся, что в один прекрасный день Лайон вернется домой.

Майлс поклонился, вложив в этот поклон все почтение, которое испытывал к отцу. Затем повернулся и вышел из комнаты, распрямив плечи и сохранив достоинство.

Но когда он оказался в коридоре, все огромное значение этого разговора обрушилось на него тяжким грузом. Немного постояв на верху лестницы, он попытался обрести душевное равновесие и собраться с силами. А затем буквально слетел вниз по мраморным ступенькам, держась за перила. Его ладонь горела от скорости, с которой он это проделал, а каблуки громко стучали, когда он перепрыгивал через три ступеньки. Майлс спускался по этой лестнице бессчетное число раз, но никогда — с сознанием, что она больше не является частью его дома.

У него будет собственный дом.

Но пока нет ничего важнее, чем найти сварливую старуху в инвалидном кресле.

Пожалуй, это будет не так уж трудно.

Он не раз убеждался, что один-единственный факт порой ведет к открытию целой вселенной. Нужно только знать, что именно ты ищешь.